Я (не) твой враг, дракон!

Глава 12. Долг

— Печать души? — слетает шепот с моих губ, пока я разглядываю тонкий едва заметный шрам в форме квадрата на запястье мужчины.

— Вижу, ты хорошо разбираешься в печатях для той, кто только что поступил в академию. — Улыбается Сэгард. — Тогда, в Сиварисе ты влила в меня часть своих душевных сил, чтобы я продержался до прихода лекарей. Я запечатал эту часть в символе, и он отреагировал вибрацией, когда появилась ты. Поэтому ошибки тут не может быть.

Да уж, в остроте ума ему не отказать. Далеко не каждый додумается запечатать в символ след чужой душевной силы, чтобы с его помощью кого-то вычислить.

Жалею ли я о том, что спасла тогда незнакомца, учитывая, что сейчас меня разоблачили? Нет. Это был мой выбор, и я поступила бы так вновь.

Боюсь ли последствий этого выбора? Да. Не стану лукавить. Я будто попала в капкан, который сама же поставила.

— Предположим, что это была я, — отвечаю Сэгарду, ибо мне нечего противопоставить ему. Стараюсь звучать смело, но страх нарастает. — Что ты собираешься делать? Сдать меня?

На губах мужчины появляется странная улыбка, но я велю себе не паниковать раньше времени.

— Отдать долг, — отвечает брюнет.

— Что?

— Ты спасла меня, хотя не должна была. Твои дружки прибили бы тебя, если бы узнали, так ведь? Я слышал ваш разговор. Но ты рискнула, — выдает Сэгард, и эти слова все переворачивают с ног на голову.

— Это ведь не отменяет того, что мы ограбили лавку, — напоминаю ему, ибо мне тяжело верить, что кто-то может желать помочь так просто.

Он разве не злится за то, что мы похитили уникальный артефакт и поломали планы ему и его коллегам на будущее? Я бы злилась.

— Я слышал про Орден Красной Луны в вестниках, — сообщает Сэгард, внимательно глядя на меня. Он будто изучает и запоминает каждую черту, и это настораживает. — Там писали про то, что глава этого ордена обманом заставлял дать клятву, выбирал слабых и беззащитных, а потом лишал воли и делал из них сильных путем жестокости и боли. Предать его или обмануть было подобно смерти, но ты рискнула, чтобы спасти незнакомца.

Он говорит, а я от волнения не чувствую ни рук, ни ног. Может, потому, что за долгие годы не встречала никого, кто не видел бы во мне чудовище. Кто знал бы, через что я на самом деле прошла и сколько сделала для того, чтобы защитить невинных и остановить это безумие.

— Я хочу отдать тебе долг, Тэя. Если это, конечно, твое настоящее имя, — продолжает брюнет.

— То есть, ты знаешь, что я преступница, притом беглая, и хочешь помочь? Какой в этом смысл? Будет достаточно, если ты никому не скажешь обо мне. А лучше дашь клятву на крови, и считай – мы в расчете.

— Хотел бы я, чтобы все сработало именно так, — отвечает Сэгард с какой-то горькой усмешкой.

— Что ты имеешь в виду?

— По мне не видно, но я не просто маг, я – на четверть черный волк. Ты слышала про волчий долг? — спрашивает Сэгард. — Если кто-то спас нам жизнь, мы должны ответить тем же.

— То есть мне нужно оказаться на пороге смерти, чтобы освободить себя? — уточняю я.

— Как-то так. — Кивает Сэгад.

Замечательно! В таком случае ему проще было бы самому устроить на меня покушение, чтобы избавиться от долга, чем подписываться вот на это все. Однако его слова заставляют меня снять шипы с брони и взглянуть на мужчину иначе. Волки обычно не лукавят в вопросах долга и чести.

— Мне казалось, в ту встречу ты была другой. Но, глядя на себя сейчас, я совсем не вижу воительницу. Скорее, загнанную в угол юную девушку. Уверена, что выживешь тут в одиночку, учитывая, сколько всего завертелось? Наследница Коларов, твой странный родственник, распускающий слухи, еще и Кай Гарей, — говорит Сэгард, и мне становится все более любопытно, откуда он все это знает. — У меня к тебе предложение, Тэя.

— Какое предложение?

— Сделка двенадцати лун. Мы заключим контракт на защиту на определенный срок. Если я спасу тебе жизнь раньше, то сделка закончится, и я получу свободу. А если за этот срок с тобой ничего не случится, то долг будет списан по окончании последнего дня.

Как же у волков все сложно с этими долгами. Мне-то выгодно получить защитника, тем более – заместителя декана. Но от мысли, что он все это делает по принуждению, на душе скребут кошки.

Быть обязанным кому-то жизнью – для волков штука неприятная. Это высасывает душу и даже порой сводит с ума, если волк не желает вернуть долг. Судя по словам Сэгарда, он долго искал меня.

— Если эта сделка тебя освободит, то пусть будет так. Недели хватит? — спрашиваю я, полагая, что это самый выгодный вариант.

— Если бы. Двенадцать лун – это год, — говорит он, и этот ответ все усложняет.

Немного подумав, предлагаю:

— Тогда давай чётко обсудим условия.

И следующие полчаса именно этим мы и занимаемся в душной тайной каморке.

Условий несколько, самые основные: это дать клятву на крови, что ни один из нас никогда и никому не скажет, кто я такая. А то мало ли, вдруг год закончится, и Сэгард сдаст меня.