Я (не) твоя: Невеста поневоле

Глава 9

Назар стоял в ряду новобранцев, смотря на дорогу.

- Ну, - протянул руку Ефим сыну, и парень крепко пожал отцову ладонь. – Служи справно. А как вернёшься – жену тебе добрую сыщем, хозяйство заведёшь. За нас не волнуйся, сдюжим да тебя завсегда ждать станем.

- Отец, ты Ульке скажи, что люблю её.

Закусил губу Ефим, головой покачал.

- Да на что ж ей твоя любовь? Жена, стало быть, другому, Зосим пусть её любит, а ты голову проветри.

- Щемит, - бьёт себя в грудь Назар, и чудится Ефиму, будто слёзы блестят в глазах сына.

- Ничего, - хлопает по спине вздыхая. – Забудется. Прощевай.

Вернулся Ефим в деревню, нынче семья меньше, а скоро и девок выдавать придётся, опустеет дом.

Как ушла мать, Ульяна себе места найти не могла. Не уберёг Господь Назара от набора, значит, такова судьба. Придётся ей свыкнуться с мыслью, что она теперь жена Зосима. Вздохнула девка да пошла по дому работу делать. Ковры выбивает, пол метёт, репу парит. Выбралась на двор – стужа идёт. Впереди зима, уж скоро земля снегом покроется. Вынесла собаке похлёбку, виляет та хвостом. Оно ведь как бывает: к кому с добром, от тех и тепло идёт. Это поначалу рвала цепь Белка, когда Ульяну не знала, а теперича ладони горячим языком лижет. А та репеи из шерсти у собаки достала, обласкала да кусочки лакомые со стола даёт.

Вошёл Зосим в калитку, жена его не заметила. Смотрит, как собаку ласкает. Его бы кто приласкал! Живут, как чужие, что приходится Рябому к Глашке ходить, которая всех мужиков за деньгу’ привечает. Да платить ей сверху, чтоб язык за зубами держала, что у Рябого жена на него смотреть не желает.

- Что ты, Белочка, - гладит Ульянка животину. – На цепи сидишь, света белого не видишь. А вот я тебе, - чешет за ухом и чует, будто спину кто прожигает. Обернулась – как есть: Зосим из-под бровей насупленных смотрит.

Слова не сказал, мимо прошёл и в дом. Собралась с духом Ульяна, улыбку на губы натянула и за ним вошла.

- Репа только сготовилась, будешь? – ласково спросила, а у него от её голоса мурашки по коже.

- Клади, - буркнул в усы. Сел в углу, смотрит, как жена молодая за ухват взялась да чугунный горшок из печи вытаскивает. Тяжёл да горяч, никак уронит. Подскочил, чтоб помочь, вовремя перехватил, не то б обварилась. Поставил на приступок, и глаза поднять боится, будто не хозяин тут, а мальчишка какой.

- Спасибо, - молвит Ульяна, и нежно ладонь на лицо положила, к себе поворачивает. Закрыл глаза Зосим, как с Глашкой делал, чтоб жену свою представлять, вдруг виденье пропадёт. Может, голова с ним шутку играет, будто Ульяна сама его касается.

- Погляди, - снова слышит голос её, и всё ж глаза открывает. А пред ним как есть жена. Да такая красивая, будто ещё краше стала. И смотрит иначе.

- Чего? – ждёт Зосим, что отскочит сейчас, отвергнет, скажет, как тошно ей с ним, только всё ближе лицо. И не верит Зосим, что губы мягкие податливые, которые вишнями пахнут, накрывают его. Сама захотела али кто заставил?

- Погодь, - схватил за плечи, от себя отодвигая. Принюхался, может, медовуху пила? Нет, свежестью пахнет от неё, молодостью. – Ты чего такая? – смотрит пристально, и хочется ему довериться, открыться, только мало ли чего задумала.

- Мужа приласкать хочу, - говорит спокойно, и не видит он в глазах её презрение, а только тихую грусть.

- С чего бы? – сдвигает брови.

- Назар жребий вытащил, - призналась Ульяна, ну а как ещё объяснить Зосиму, что случилось. Правду-матку глаголить, не поверит иначе.

- Вон оно чего, - кривится лицо Рябого. Слыхал от людей да думал толки. А теперь и до жены дошло. – Кто ж рассказал?

- Матушка приходила, - стоит Ульяна в оковах рук мужниных. – Вести принесла.

- И чего теперь?

- Господу значит надо, чтобы я женой тебе хорошей стала.

- И станешь? – не верит до конца Зосим, а у самого сердце вот-вот и рёбер выпрыгнет. Неужто и впрямь теперь заживут?

Закрыла глаза Ульяна, губами вперёд подалась. На. Бери, коли хочешь. Дрожит Зосим от нетерпения.

- Улюшка, - выдыхает жадно. Бродят руки по плечам, по груди девичьей. Обняли лицо, покрывают губы Зосима поцелуями жену свою ненаглядную. – На руках носить стану, ни в чём нужды знать не будешь, - шепчет прямо в ухо, пока Ульяна внутри себя судьбу свою горькую оплакивает. Текут слёзы, да не видно их Зосиму, потому что не тело, а душа плачет.

Подхватил на руки девицу и понёс на ложе брачное.

- Моя ты, моя, - шепчет, и будто не было обиды никакой на супругу. Не было её предательства. Дождался, добился. Иначе станется. – Дозволяешь ли любить себя? – отчего-то спрашивает, и готов приказы её выполнять.

- Дозволяю, - скрепя сердце, отвечает молодая, и Захар больше не сдерживается. Тянет за гашник, и падают порты.

- Моя, - говорит снова, прижимая к ней сильнее, только в голове Ульяны стучит: «Я не твоя, и никогда ей не стану».

Пришла зима, уж и год новый справили. Прискакала девка Егоровых домой, запыхавшись.

- Слыхали? - с порога кричит. – Улька-то Рябая понесла (забеременела).