Я (не) твоя: Невеста поневоле

Глава 11

На следующий день взяла Ульяна корзину, положила в неё гостинцев для родителей да пошла навестить, чтоб всё разузнать точнее.

- Здоровья, тебе, матушка, - пожелала, снимая платок с головы, протянула корзинку и новые валенки с ног стягивает. Поджала Фёкла губы, смотря на обутки. Ишь, разрядилась, как барыня, а сама носом вертела от такого мужа. Хоть бы матери «сказала, что надоумила ребетёнка подсунуть. да принесла одёжи зимней.

- Вот, курочку вам принесла, - кивнула на гостинцы Ульяна. – Масло да сливки, а Ваньке с Лушкой петухов сладких да кренделей.

- Спасибо, - буркнула Фёкла, утягивая всё в бабий кут, пока Ульяна шубейку снимала.

- Собралась куда? – интересуется дочка, потому что много на матери одежды.

- Да нет, пришла только, - врёт Фёкла. – На дворе была.

- Как житьё? – усаживается Ульяна за стол.

- Да как, - кряхтит Фёкла, занавески поправляя. – Живём, - пожала плечами. – Может, хлеба до нови не хватит, - сказала, а сама будто делами занимается.

- Как не хватит? – ахнула Ульяна. – Зосим говорил, что 40 мешков давал!

- А ты своему Рябому веришь али матери родной? – скривилась Фёкла. – До’жили, - сделала вид, что обидой наполнилась. – Как ушла, так сразу муж ей родимый стал, а мать лгунья, так значится?

- Я того не говорила, - покачала головой Ульяна.

- Так подумала, - постучала себе по голове Фёкла.

Ничего не ответила на то Ульяна, смотрит на свои ладони, что на коленях покоятся, и думает, как о Петьке разговор завесть.

- А Лушка с Ванькой где?

- С горы катаются, - поправила Фёкла платок, из-под которого волосы выбивались. Замужние завсегда в платках ходить должны, голову покрывать, чтоб только мужу красота доставалась.

- Петя? – перешла к старшему брату.

- А чего интересуешься? – прищурилась мать.

- Так брат мне, - удивилась Ульяна. – Неужто о брате спросить нельзя?

- Чего ж, можно, - нехотя отвечает женщина. – С отцом в город поехали купить кой-чего.

- Ясно, - кивнула Ульяна, а у самой сердце в груди заходится. Вспомнила она слова Лушки, что мать с отцом вдовицу со свету сжить хотят. Никак нарочно Петьку отослали, да ещё в мороз такой?

- Ой, - словно вспоминает что-то. – Я же тесто поставила, - улыбается, будто и впрямь забыла. – Пойду, - направляется к двери.

- Ты про муку-то у Рябого спроси, - наущает мать, а Ульяна глаза свои от неё прячет.

- Ежели удобно будет, всё ж обещает. Обувается, накидывает шубку да платок и на двор выходит.

Морозно нынче. В такую стужу хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, а Ульяна семенит, боясь не успеть, скользят ноги, неровен час упадёт. Оглядывается, вдруг мать за ней проследить решилась. Не видно никого, пустая деревня стоит. И как в такой морозище Петька с отцом куды поехали?!

Только узнает Зосим, что она сама выходила, достанется. Носится с ней, как с маленькой, будто и эту жену с ребёнком потерять боится. Добежала всё ж, застучала в окошко. Ахнула Анна, увидав, кто пришёл.

- Ты чего в стужу такую? – расширила глаза, в избе встречая. А там помимо хозяйки, что вдовицу пригрела, и самой Анны с дочкой, ещё телёнок с матерью да козочка. Греются в избе, да сами шибко одетые. Нет почти дров, некому принесть, и денег на дрова нет.

- А ну собирайся, - командует Ульяна, избу оглядев. – Со мной пойдёшь!

- Да куда нам? – быстро качает головой Анна. – Как Петя решит, так и будет.

- Сестра я тебе, - берёт Ульяна за руки Аннушку. – Помочь хочу. Домик у Зосима есть, не живёт там никто. Аккурат рядом с нашим. Дров на первое время дадим, а там сами уже придумаете, как да что. Ежели я не по любви вышла, так пусть брату моему твоя ласка достанется. А ты станешь за нас обеих любить.

Заплакала вдовица, бросилась в объятия.

- Век не забуду.

Руки её целует, как вскричала Ульяна.

- Да ты что?! – ладони одёрнула. – А теперь собирайся, с дочкой за мной пошли.

Забрала Ульянка вдовку, как стучит опять кто. Подошла Ефросинья к окошку, плохо видать, кто там. Вышла на крыльцо.

- Кого принесло в такой мороз? – кричит.

- Я это, я, - отвечает Фёкла, входя в калитку. – Мне бы с жиличкой твоей разговор завесть.

- Нету больше жилички!

- Как? – ахнула Фёкла. Неужто само разрешилось? Али Касьян побывал раньше неё?

- Померла? – будто утверждает Фёкла, руку к груди притягивая, а потом креститься стала. – Упокой, Господь, её душу.

- Сплюнь, дyра старая, - махнула на неё Ефросинья. – Жива она, жива. Переехали с дочкой!

- Куды?! – пучит глаза Фёкла. И грезится ей, что муж за вдовицей пришёл да с собой увёз. Подальше чтоб, с глаз долой. А там пущай, хоть убивает. Не верила Фёкла, что нет того мужа, уверена была: сбёгла Анька, наврала всем, что тятьки у Агафьи нет, что жальче было.- А вот того не знаю, - пожимает плечами хозяйка.