Я (не) твоя: Невеста поневоле

Глава 18

Опешил Зосим, дар речи потерял, а потом, как накинется на Марфу.

- Да что ты мелешь! Жена моя пред тобой помирает, а ты оклеветать её хочешь!

Только рвётся сердце в груди. Знает, что правда то быть может. Помнит хорошо ту ночь и петуха окровавленного.

- А давай так: коли правду говорю – положишь всё, чего обещано, коли вру теперича – ничего не возьму. Как откроет очи – спросим супружницу твою, а коли соврёте мне – мёртвым младенчик народится.

Ахнула Аннушка и дышать боится. А Петька всё никак дохтура не доставит.

- Идёт ли тебе моё слово? – опять говорит Марфа.

С самим дьяволом будто Зосим торг ведёт, бросил взгляд на жену, что стонать принялась, будто в себя приходит. Подскочил, а у самого иконка в руках зажата.

- Ты посторожней-то с образками своими. Чую, сама не справится.

- Ты что ли, ведьма, нужна?

- А хоть и я! – полезла в сумку, роется там, перебирает что-то. – Мало у неё времени-то осталось, - вздыхает. – Жалко девку.

- Лечи, - буркнул и из дома выбежал.

- Ну а ты чего молчишь? – обернулась старуха к Аннушке. – Небось знаешь, что да как.

- Ничего не знаю, - отвела глаза. – А коли б знала – молчала по гроб.

- Ну так и молчи, а мне нужды нет. Иди, - кивнула на дверь. – Тоже тут ни к чему.

Стоит старуха, а будто спиной смотрит, чует девчонку, что в куте затаилась. Ничего про неё не сказала, пущай смотрит.

Подошла к печи, ветки сухие сунула, занялись они, тут же затушила, и пошёл дым по избе. Водит рукой, круги невидимые рисует, под нос себе что-то шепчет, не разобрать. Смотрит Агафья из-за тряпки одним глазком, интересно, чего тишь такая настала.

- Подь сюды, - скрипит старуха, а девчонка боится шагу ступить. – Ступай, - говорит громче, и будто сами ноги Агафью несут. Подходит к старухе, сыплет та ей в руки землю, что с собой принесла в кармане.

- Бросишь за порог, кады скажу.

Моргает Агафья, страшится старухи, а та принимается речи свои читать. Водит ветками вокруг Ульяны, пока девка рядом землю в маленьких ладошах жмёт. А Зосим себе во дворе места не находит.

- Ух, ведьма настоящая, - ходит взад-вперёд по тропке, что до калитки ведёт, а собака не унимается. Чует зверя, что за воротами хозяйку поджидает. – Кого привела? - зыркает на вдовку.

- Кого сказал – того привела, - платок поправляет. – Не гневись, Зосим, помочь твому горю хотела. Поставишь ей дом…

- И ты туда же, - прищурился, зло на Аннушку смотря. – Не веришь, что сынок мой?

- Да мне-то что! – испуганно жмёт плечами вдовка. – Меня меж вами не было, токмо тебе да жене знать, ребетёнок чей. Ежели твой – так и платы не надо, слыхал Марфу?

Вздохнул горько, глаза отвёл. Только чего речи со вдовкой весть, Ульяну дождётся, вот у кого спросит.

- Мож, не надо было оставлять её тама? – кивает на избу, - долго что-то.

- Уж доверил – доверяй.

А волчик опять завыл.

- Убью собаку, - вскричал Зосим да в сарай кинулся. Выскочил с вилами. Бросилась Аннушка пред воротами.

- Не пущу. Не гневи Марфу, защитник ейный.

- Никак копыта стучат? – встрепенулся Рябой, из калитки выскакивая.

Оскалился зверь, токмо отошёл подальше. И впрямь едет Петька, а за ним мужик какой-то на лошадке Зосимовской. Подскочили, спешились.

- Вот, - показывает на второго Петька, - насилу нашёл.

- Здравствуйте, - слегка выдал наклон головой парень с усиками.

- Молодой какой, - цокнул Зосим, бросил взгляд на саквояж кожаный, что в руке тщедушной зажат был. – Идём, - кивнул головой на двор.

Пробежала мимо Агафья, коей велено было землю за калитку вынести, да на четыре стороны разбросать. Смотрят на девку все, в толк взять не могут, что делает такое. А та как воды в рот набрала.

- Где больная? – опять вопрос задаёт врач.

Вбежали в избу, принюхались.

- А что жжёте, милейшая? – у старухи спрашивать стал парень.

- Смерть её, - усмехнулась, суму завязывая. – Стало быть лекарь теперь смотреть её будет? Ну иди-иди, - отошла от постели, пропуская юнца.

Лежит Ульяна бледная, но глаза открыты.

- Что с ней? – смотрит сверху доктор, глаза раздвигая пальцами. – Головой ударялась?

- Ну, я пойду, - кивает Марфа и выходит, не прощаясь.

- Бабушка, - спешит вослед Анна. – Провожу хоть, - разводит руками. – Хлеба да молока на дорогу дам.

- Придёшь ещё ко мне, - отмахивается. Проходит мимо Петьки, взор на него подымая.

- Твой что ли? – опять на Аннушку смотрит.

- Мой, - краснеет та.

- Ну живите пока, - покачала головой.

Испуганно смотрит на Петрушу Аннушка, боится слов ведьминых. А та уж за калиткой по голове Агафью гладит да шепчет что-то на прощанье.