Я (не) твоя: Невеста поневоле

Глава 20

Анна на время к Ульяне перебралась помогать, вдвоём всё веселее да проще. Приходила Фёкла. Сидела да молчала больше, и казалось Ульяне, будто другой стала мать.

- Ежели знаешь, где Луша, ты скажи, - голос дрожит, видно, тяжело ей приходится. Полон дом детей недавно был, яблоку упасть негде. А гляди – разлетелись, разбрелись – одни почти остались. Жалко Ульяне мать стало, будто состарилась та за год этот.

- Не ведаю, - села подле на лавку. – Надеюсь, хорошо ей, молюсь за сестрицу. Ты сама как?

- Да вот, - вздохнула Фёкла. – Вроде мать, а детей и нет. Не ходит никто. Авдотья в селе другом, носа не кажет. Ты с Петькой вместе – совсем мать забыли, Лушка…. – и заплакала Фёкла. Всё ж в ней не только злоба сидела, а сердце материнское, что токмо теперича болеть стало.

А вдовица нет-нет да наведается к Лушке. Всё ж на ней тайна такая хранится. Встретит её девчонка. Счастливая, тихая. Травок с собой надаёт, чтоб Ульяне передала, да наказывает никому не говорить про неё. Выходит уж снадобья варить, толковая, и Марфа хвалит.

- А чего ты про нас с Петром говорила? – не унимается Анна.

- Время рассудит.

- Скажи, ежели знаешь.

- Вижу только, что короток век мужа твоего.

- Как? – ахнула вдовица, руку к груди прикладывая.

- Не зря ты себя вдовкой кличешь, вот и накликала горе.

Обмерла Анна, глаза широко распахнула, смотрит на ведунью, слова сказать не может.

- Не его хоронила, прежнего мужа, - пытается у той судьбу вымолить.

- У судьбы на то другие глаза.

- Отвоюй, уведи с глаз этих, Христом Богом прошу, - кинулась Анна.

- Не проси! Не властна над тем.

- А Ульяне помогла!

- Не пробил её час, иное там было.

- Можешь, бабушка, можешь, - целует руки ей вдовка, только Марфа отталкивает.

– У всего воля своя. Не сильна тут. Нечего юбки протирать.

- Луша, - выскочила на крыльцо вдовка. Глаза страшенные, косынка сбилась, волосы ветром трепет. – Лушаааа, - кричит пронзительно в лес, где девка хворост набирает. – Лууу.. - Схватилась за живот, боль пронзает схватками.

- Тише, тише, доченька, - просит девчонку угомониться. – Не пришёл твой час. Отца дождёмся, тады можно. Он тебе так рад будет.

- В избу войди, - тянет за собой Марфа, вздыхая. – Начнётся поди сейчас, так раскричалась.

- Волчик, поди Лушку приведи.

И тут же животина сорвалась с места, будто и впрямь поняла ведунью.

Принюхался зверь, след учуял, бросился за девкой. Схватил за подол, тянет.

- Ну чего-чего, играть удумал? – смеётся Лушка. – Вот, - размахнулась и бросила палочку, чтоб волчик принёс. Только не до игр тому. Тянет сильней, что на ногах удержаться девка не может, за собой зовёт.

- Случилось чего, - понимает, и во след за зверем бежит, что дорогу показывает, пока к груди девичьей хворост прижат.

Лушка вбежала, когда Анна в поту на полу лежала.

- Чего смотришь? – прикрикнула на девку Марфа. – Воды принеси да на огонь ставь. Душа на волю просится.

Стоит Лушка, будто не слыхала.

- Отомри! – приказывает Марфа. – Да подсоби уже, вишь, готова она почти.

Подбежала Лушка к углу, хворост с рук стрясла и бросилась за водой к реке.

А Ульяну возле печи прихватило.

- Ох, Агафьюшка, кликни мать свою, не пришла ли часом?

Выскочила девчонка на крыльцо, позвала тоненьким голоском, и обратно вернулась.

- Не видать, - кивнула Ульяна. Хорошо воды вдоволь принёс работник один, что Зосим к ним приставил дела мужские справлять, да готово всё чистенькое.

- Ничего, ничего, - натужно дышит Ульяна. Не подождать ли? Скоро явиться должна. Сказала что Ефросинье помочь пошла, той, у которой жила до этого, токмо давно вернуться пора.

– Иди, одеться помогу, - говорит через время Ульяна девке, - сбегай за Куприянихой, помнишь, показывали, где живёт?

Кивнула девчонка и бежать.

- Ну вот скоро и встретимся, - гладит живот Ульяна, - Егорушка или Настенька, - зовёт нежно. Села на лавку, глаза закрыла. Сколько жизни той было, а уж столько всего прошло. И любовь светлая случилась, что сердце в груди до сих пор заходится, и ребёночек скоро кричать в избе начнёт, и мужа своего, что ненавидела, уважать теперь принялась. Нет любови, не пришла ещё. Помнит она Назара, как такое забыть-то. И сразу в груди нежность разливается, когда пред глазами вечер тот проносится. Как ласкал он её кожу нежную, как говорил слова горячие, как обещал, что век с нею коротать станет.

Коли была бы эта изба их, да он, а не Зосим в путь-дорогу поехал. Воротился. Встречает его Ульяна с младенчиком на руках. Целует он жену свою в уста, берёт сынка на руки, радуется. Играет улыбка на губах, и счастье такое, что им весь мир объять можно.

Схватил живот, застонала Ульяна, зубы сцепила. Ничего, все бабы через то проходят, да не по разу. Отпустило как, поднялась. Таз медный поставила у печи, воду ковшиками натаскала. Тряпок чистых положила да ждать села. Или Аннушка придёт, или девка Куприяниху приведёт, всё успеется.