Я (не) твоя: Невеста поневоле

Глава 26

Не утаить от Марфы ничего, потому решила Лушка сразу как есть сказать.

- Парень там был, - теребит подол. - Драли волки его.

- А ты спасла, значится? - испытывает ведьма девку взглядом, прожигает.

- А чего ж прикажешь, мимо бежать, будто не человек я, а зверь какой? Ежели так надобно поступать, не по пути нам. Уйду куды глаза глядят, а такой не стану.

- Может, судьбой ему дано было там в лесу погибнуть, - говорит Марфа, да потому что хочет характер углядеть. Не нужна ей такая, что за чужой спиной прятаться станет да мимо в делах трудных бежать.

- А про судьбы ничего не знаю, - отмахнулась Лушка. - Кому где уготовано, мож потому я там и шла, что написано мне спасти Назара.

Ахнула тихо Анна, понимая, о ком речь зашла. Смотрит на Лушку, понять пытается, как такое быть может, что тут он.

- Мож и так, - лукаво улыбается Марфа. - Ну спасла, а дальше чего?

- Некуда идти ему, - насупила брови, чтоб право остаться выстоять. - Отвела его в избу старую к тебе, как раны залечу - дальше пойдёт, а теперича надобно отлежаться.

- Ишь, хозяйничает, - усмехнулась Марфа, а сама рада за девку. Характер кажет, тяжело одной в лесу, с другим настроем и делать тут нечего. Не сдюжит баба одна, ежели норов суровый иметь не будет. - Чужого мужика гостить пустила.

- Не чужой он, - ответить решила. - Сосед.

- А чего ж тады домой не пойдёт?

- Нет у него больше дома, беглый он.

Прижала Аннушка ладонь к лицу, страх обуял. Выходит, судьба теперь у человека поломана, век гнать да искать будут.

- А как сюды придут за ним? Ты не подумала? - сдвинула брови Марфа. - Ты кого мне привела, - зыркнула на вдовку. - Ученицу я хотела, помощницу, а эта мной командует уж.

- Дай срок, - взмолилась Лушка. - Затянутся ранки, враз уйдёт.

- И сколько ж просишь?

- Неделю, мож, две. Помогать людям надобно.

- А я что ж по-твоему, токмо плохое делаю?

- Хорошая ты, баба Марфа, такой же быть хочу, - призналась Лушка. - Дорог он мне, пойми...

- Полюбовник что ль? - округлила ведьма глаза.

- Да об чём речь? - обиделась Лушка. - Жених сестры моей Ульяны, токмо не дали любви большой вместе быть. Разлучили. Продали сестрицу за зерно, пока сердце её от горя разрывалось.

- Так вот чей младенчик, - глянула на вдовку Марфа, усмехнувшись.

- Какой? - встрепенулась Лушка.

- Неделю тебе даю, - не ответила ведунья, к вопросу вернувшись. - Лечи своего Назара.

- Не мой он, - настаивала Лушка.

- Как скажешь, - согласилась Марфа.

- Беда у него есть, - решила сразу всё сказать. - Душа рвётся на части, любит сестру.

- И чего ж?

- Ты отворот знаешь, надобно человеку помочь. Не судьба им вместе быть, - поступила глаза Лушка.

- Ты что ль решила, кому судьба, а кому нет?

- Отец мой Касьян да мать Фёкла.

- Да знаю я, - отмахнулась ведунья. - Жила себе одна, горя не ведала, а тут одну спаси, второй помоги, третьему раны залечи.

- Добрая ты всё ж, Марфа, - улыбнулась вдовка, а та только рукой махнула.

Вернулась Лушка к Назару со снедью и мазью, что ведьма дала. Тот уж печь растопил. Тепло стало в доме, будто опять ожил.

- Сымай рубаху, мазать стану, - приказала, чуя, как щеки розоветь начинают. Только уверяла себя, что просто ж тело человечье, а не мужское. Стоит к нему спиной, хлеб из тряпицы достает, картошку положила, огурцов соленых. Баночку с мазью открыла, ударил в нос хвойный запах. Слышит позади шорох какой-то.

- Намажу, так жди время, сразу не одевайся.

Повернулась. Стоит пред ней Назар без рубахи спиной повёрнутый, а по телу укусы волчьи, что смотреть боязно. Сглотнула Лушка страх, подойти себя заставила. Коснулась пальцами мужчину впервые, странное ощущение. Только знахаркой будет, потом привыкнется, не такое ждёт.

- Что ведьма ответила на просьбу мою? - спросил Назар.

- Поможет, куды денется, - напускает на себя безразличье Лушка. - Погодь пару дней, будет всё.

Мажет девка снадобье толстым слоем, старается. Прошлась по спине.

- Съест меня любовь эта проклятая, - рычит Назар. - Спать не могу.

- Повертайся, - приказала, принимаясь грудь разглядывать. Нашла рану и коснуться боится, будто права на него не имеет. Сестрицын он. Токмо она тут не как девка на выданье, а как лекарка. Носом шмыгнула и аккуратно слой намазала.

Глядит Назар на нее сверху вниз, а Лушка глаза поднять боится. Оробела чего-то, будто и не она теперича тут стоит, а не знамо кто.

- Готово, - отвечает, отойти собираясь, только легла рука мужская на плечо.

- Чего? - сердце в груди стучит немыслимо, поднимает всё ж глаза.

- Так похожа, - не может взгляда от неё Назар отвесть. - Что ни есть - Улюшка.

Глядит на девку, а сам другую видит.

- Лукерья, - сдвигает брови девка, напускает на себя грозность, и ласкают её глаза Назара, пока внутренности у него на части рвутся.

- Благодарствую за снадобье, - все ж находит в себе силы Назар первым отойти.

- Поешь там, - кивает на стол Лушка, скрывая неловкость за словами. - Покойной ночи, завтра зайду.

Выбегает из избы, чуя, как заливается краснотой. Дурно ей отчего-то, будто вместе с касаньем боль свою ей передал. А она ломит, жжёт, выкручивает. Бежит Лушка в лес, слёзы по щекам растирает, и горько даже ей, что сталось с сестрой и её любимым.

Наутро подняла Марфа Лукерью ни свет, ни заря.

- К колодцу сходи, что у старого дуба, потом к черному, где трава не растёт, и к тому, откуда воду берём. Принесёшь три ведра, дальше тесто делать станем.

Вернулась Лушка, ведра поставила возле порога. Зачерпнула Марфа из каждого по ковшу, в чугунок залила, поставила в печь греться. А сама принялась муку ржаную сеять, чтоб надышалась она, да хлеб вышел хороший. Достала кусочек теста с прошлого хлеба, что нарочно все хозяйки оставляют для закваски, и размешала его в квашне с водой из трёх колодцев. Потом сызнова кусочек оставит для будущего раза. Разошлось тесто, возле печи поставила Марфа кадку, чтоб быстрее разморило. Теперь подождать надобно.