Я не верю тебе, лгунья

Глава 1

– Заходит медсестра к доктору и спрашивает его: «А почему у вас за ухом свечка?» А тот отвечает: «Елы-палы, а кому ж я тогда карандаш всунул?»

Я улыбнулась, чтобы не расстраивать Виктора Михайловича. Все-таки старался приободрить меня. И заверила:

– Не волнуйтесь, у нас подобное исключено.

– Надеюсь, а то знаете, Верочка, всякое бывает. Поэтому я заключил с вами контракт. Мне удобно, и вам хорошо. Да и Анечка моя о вас хорошо отзывалась.

Мне и вправду повезло, что Виктор Михайлович предложил постоянную работу: контракт с Кёлером хорошо оплачивается, избавляет от многих трудностей, сопряженных с профессией, и дает надежду накопить энную сумму на будущее.

Нет, я люблю свою работу. С детства мечтала помогать людям. Однако, если есть возможность совместить помощь и достойную (очень достойную) оплату – грех не воспользоваться случаем.

Приехав в Москву из небольшого городка, я радовалась, когда случайно нашла работу в престижном мед центре. Но контракт с состоятельным клиентом избавил от необходимости носиться по этажам, делать забор анализов, капельницы, уколы и прочие процедуры, назначенные лечащим врачом. Также избавил от общения с посетителями, которые не всегда бывают вежливыми и приятными, а иногда «веселят» так, что едва не падаешь: в 21 веке порой люди приходят кровь сдать, чтобы узнать пол будущего ребенка, и доказывают, что они правы, а ты недоучка...

Теперь же у меня все спокойно, размерено. Благодаря Виктору Михайловичу я не перенапрягаюсь, посещаю за его счет дальние теплые страны, живу в хороших отелях и вовсю наслаждаюсь жизнью.

Дай Боженька ему здоровья!

Сегодня у Кёлера хорошее настроение, а будет еще лучше. Я сделала ему массаж, хорошо промассировала и размяла шейную зону и, когда уже завершила процедуры, произнесла:

– С днем рождения, Виктор Михайлович. Долгих лет вам, хорошего настроения и всего того, что бы вы сами себе пожелали!

– Спасибо, Верочка, – он поднялся с массажного стола, потянулся и довольно улыбнулся. – Будто заново родился.

– Вы и впрямь родились. Правда, несколько лет назад.

– Ага, несколько десятков годиков назад, – Виктор Михайлович подмигнул и потянулся за халатом. – Юный мальчик.

– Главное – задор в глазах и упрямство! – пошутила и я.

– Пока задор есть, но к вечеру останется ли искра? Не люблю все эти банкеты. Да разве ж отвертишься? Анна Дмитриевна настаивает. Как ни упрашивал ее сделать банкет скромнее… – он махнул рукой. – Набралось почти пятьдесят человек. И откуда? Анна Дмитриевна утверждает, что собрала самых близких, но что-то я не припомню, чтобы, когда был юнцом в спортивных растянутых штанах и растоптанных кедах, у меня имелось столько родственников. Прошу вас, Вера, быть рядом и не покидать зал.

Я кивнула, а про себя тихо вздохнула, потому что наступает неприятная часть моей счастливой и спокойной жизни.

– Конечно, Виктор Михайлович. Я буду приглядывать и за вами, и за Анной Дмитриевной.

– Умница, – Кёлер встал и направился в душ, чтобы подготовиться к банкету.

***

Я привыкла к окружению состоятельных людей, еще когда ухаживала за Анной Дмитриевной. Увы, тогда мне тоже приходилось делать вид, что я не высококвалифицированная медсестра, а личный ассистент. Вроде бы ерунда, но если с клиентом приходится находиться почти круглосуточно, вынужденно наблюдать за балом фальши и лицемерия– работа начинает давить и изматывать психологически. Хотя стоит отдать Анне Дмитриевне должное – вокруг нее «акул» меньше всего. Умеет она чувствовать людей.

Тем не менее, сейчас я вновь притворяюсь не собой, держу при себе пухлый ежедневник и помпезную кожаную папку с дорогой ручкой, чтобы издалека всем было понятно – я личная помощница. И не дай Бог проколоться: мой контракт с Виктором Михайловичем строг настолько, насколько же и выгоден. Подопечный боится, что кто-то узнает про его личную медсестру, и указал в договоре даже мельчайшие подробности моей жизни. Ну да ладно, перетерплю. Зато смогу накопить хорошую подушку безопасности, помочь маме и сестре…

Кёлер отнюдь не самодур, просто жизнь такая. Приходится в мире бизнеса быть решительным, сильным, здоровым. Стоит конкурентам прознать, что у соперника пошатнулось здоровье – мертвой хваткой вцепятся «в горло» и не дадут покоя, поэтому на настоящем месте работы я нахожусь в бессрочном отпуске за свой счет, а зарплата начисляется бухгалтерией фирмы Кёлера. Виктор Михайлович готов на все, лишь бы никто не узнал его маленький секрет.

Сегодня моя задача состоит в том, чтобы быть рядом, присматривать за Анной Дмитриевной и улучить время, чтобы сделать главное – укол Кёлеру. Массаж же – просто ширма на случай, если кто-то рискнет вломиться во время процедуры. Так что, подхватив свою увесистую папку, внутри которой плитка горького бельгийского шоколада, я присела рядом с Анной Дмитриевной.

– Очень строгое платье, Верочка. Тебе всего двадцать пять, ты красива и умна,– тут же завела она «старую песню»,– а прячешься за одеждой старой девы.

– Старые девы не носят костюмы от Хьюго Босс,– напомнила я.

– Но сейчас на тебе какой-то рыночный позор,– озорно улыбнулась Анна Дмитриевна. – Это при том, что я лично послала тебе платье.

– Ярко-красное, оголяющее всю спину до самой ягодичной «извилины»,– закатила я глаза.

– Роковое. Для красивой девушки! Чтобы, увидев тебя, мужчины потеряли разум.

– И закапали пол слюнями? – отшутилась.– Это будет чревато травмами.

На самом деле и мне, и Анне Дмитриевне доставляло удовольствие спорить по таким поводам. Хотя, когда-нибудь я обязательно надену тот кошмар, что она мне присылает. Просто ради того, чтобы увидеть выражение ее лица.

– Кстати, Верочка, я все так и мучаюсь любопытством, – покосилась на меня. – Может, наконец, скажешь, с чего вдруг мой муж пригласил тебя на работу? – Прищурилась она.

– Вероятно, он переживает за вас,– привычно отовралась я.