Я (не) виновата, милорд

Глава 14

Дверь открылась, и в дверном проеме показалась женщина.

Сначала я увидела только силуэт. Высокая, статная, в тёмном платье с длинными рукавами. В руках она держала поднос. Женщина шагнула в комнату, и свет из окна упал на её лицо.

Лет сорока, правильные, но невыразительные черты лица. Когда-то красивая, теперь она казалась выцветшей, совсем как шторы в моих покоях. Тёмные с проседью волосы были гладко зачёсаны назад и убраны в строгий пучок. Одета женщина была в простое тёмно-серое платье без единого украшения, белый передник выдавал в ней прислугу.

Она вошла, поставила поднос на стол и выпрямилась. На меня даже не взглянула.

— Вот еда, — сказала она глухо, будто через силу. — Вода в кувшине. Позже приду за посудой.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри закипает отчаянная, бессильная злость. Ещё одна бессловесная тень в этом проклятом замке!

— Постойте! — окликнула я, когда она уже повернулась к двери.

Женщина замерла, но не обернулась.

— Скажите, кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И позовите управляющего, мне нужно выйти отсюда! Немедленно!

Женщина медленно повернула голову. Её серые глаза равнодушно скользнули по мне, как по предмету мебели.

— Это Закатная башня, — ответила она тем же глухим голосом. — Отсюда не выходят до свадьбы. Таков обычай. А кто-то навсегда остается здесь. А я… — Она запнулась. — Я Эльза. Служанка. Буду приносить вам еду и менять воду.

— Но почему меня заперли? — Я шагнула к ней, и она инстинктивно отступила к двери. — Я не преступница! Не собираюсь бежать! Я не сделала ничего плохого!

На её лице мелькнуло что-то похожее на тень усмешки. Или мне показалось?

— На все воля лорда, — тихо сказала Эльза. И добавила, помолчав: — Он вернётся через несколько дней. Тогда и решит вашу судьбу.

Она выскользнула за дверь, больше не желая со мной разговаривать.

Я осталась одна.

Стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как медленно погружаюсь в отчаяние. Несколько дней взаперти в этой пыльной, холодной башне. Без объяснений, без права голоса, без надежды на помощь. А возможно и не на несколько дней. Кто сказал, что Дэмиан, когда приедет, освободит меня? Я не хочу сидеть здесь до конца жизни!

Я сжала зубы. Не думать о плохом, иначе я сойду с ума!

Взгляд упал на поднос. Тарелка с супом, ломоть хлеба, кружка с водой. И маленький глиняный горшочек, прикрытый домотканым полотенцем, в котором оказалось топлёное масло, пахнущее розмарином.

Я вдруг вспомнила наставления Лафая, чтобы питалась хорошо, и криво улыбнулась. Если я буду раз в день есть суп, то это вряд ли будет считаться хорошим питанием. Может Дэмиан решил посадить меня на диету? Приготовил для меня шикарное платье и теперь опасается, что я в него не влезу?

Я улыбнулась и подошла к пыльному окну. Провела пальцем по серому от пыли стеклу Займусь уборкой. И время быстрее пройдет и вообще... Я вздохнула, чувствуя как боль связывается в тяжелый узел в груди.

Хорошо, что с лекарями мне в этом мире везло. Сначала отцовский — господин Вейс, а потом лекарь Дэмиана господин Легрус. Вот с ними бы я сейчас с удовольствием пообщалась. Может попросить Эльзу, чтобы позвала господина Легруса?

Так, а где сумка с полезными компонентами, которую мне собрал Лафай? Я огляделась. Она стояла у кровати, там, где я её оставила.

Я подошла, развязала холстину. Всё на месте: мешочки с травами, пузырьки с зельями, коробочки с мазями. Рядом на стуле висела шуба из меха магического барса, которую Лафай велел никому не отдавать. Я погладила мягкий, тёплый мех, и на душе стало чуть легче. Как хорошо, что на моем пути попался этот ворчливый старик!

Я вернулась к столу, села на неудобный табурет и заставила себя есть. Суп оказался наваристым, горячим, и с каждым глотком в тело возвращалась жизнь. Хлеб порядком зачерствел, но с маслом был вполне съедобным. Я ела медленно, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям.

Тело всё ещё ныло после прохождения портала, но уже не так, как в первые минуты. Татуировка на руке больше не светилась, но стала ярче выделяться на коже. Я коснулась её пальцем. Ничего. Никакой болезненности. Просто обычная кожа. Что ж, хоть это радует.

Закончив с едой, я решила растопить камин. Дрова лежали рядом аккуратной кучкой, отдельно была насыпана тонко наколотая щепа, кресало пристроено на кирпичах. Я умела разжигать огонь. Спичками, конечно. В моей прошлой жизни, когда мы ездили на дачу, топить баню было моей обязанностью. Но кресалом оказалось пользоваться удобно. Я потратила буквально час, чтобы понять, как оно работает, и в камине весело затрещали языки пламени. В комнате сразу же стало уютнее и теплее. Свет огня плясал на стенах, прогоняя тени и холод.

Я подтащила табурет к камину, села, протянув руки к теплу. За окном уже смеркалось, длинный осенний день клонился к закату. Закатная башня… интересно, почему её так назвали? Может, потому что из этих окон видно только закат? Или потому, что здесь заканчивается старая незамужняя жизнь? Или просто заканчивается жизнь?

Мысли текли медленно, вязко. Я думала о Дэмиане, о его словах про жениха Марианны. Мне было больно думать, что Аурелия отравительница. Все внутри сопротивлялось. Холодок пробежал по спине. Я не могу жить в теле убийцы! Или могу? Я сжала голову руками. Интересно хорошим ли человеком был жених Марианны?

Когда я думала о Марианне, внутри закипала обжигающая злость. У нее был повод злиться на меня. Это да. Но она столько времени ждала удобного случая, чтобы отомстить! Какая же у нее выдержка?!

Неужели она не боялась, что Дэмиан догадается, что меня убили ядом василиска? Могла ли она все это время пытаться убить меня? Наверняка. В груди потеплело, и я вдруг поняла, что Аурелия не убивала себя никогда. Это все Марианна!

Но в то же время я же отчетливо помнила, как она умоляла меня не умирать и прийти в себя? Зачем? Или я чего-то не знаю? Хотя тут вернее задать вопрос, что вообще я знаю? Ничего! Обрывки воспоминаний Аурелии и сегодняшние реакции совершенно незнакомых мне людей. Догадки, шаткие версии, неубедительные теории. И вранье.