Я (не) виновата, милорд

Глава 15

Я сидел за длинным дубовым столом, покрытым тёмно-зелёным сукном, и сжимал челюсти так, что скулы сводило судорогой. В резиденции императора всегда было душно, даже в промозглый осенний день камины топили так, что воздух становился тяжёлым и влажным, как перед грозой.

Высокий зал Советов с лепными потолками поражал своей роскошью. Все вокруг горело золотом: скульптуры, вазы, предметы декора. Даже на стенах желтым поблёскивали родовые гербы имперской знати. В простенках висели портреты прежних императоров, все с одинаково надменными лицами и тяжёлыми подбородками. Тяжёлые бархатные шторы бордового цвета прикрывали стрельчатые окна, за которыми угадывался серый, скучный пейзаж имперской столицы.

Император Карстен Третий восседал во главе стола в кресле с высокой спинкой, украшенной позолотой и имперским гербом. Это был мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седеющей бородкой и умными, цепкими глазами. Он внимательно слушал доклад военного министра, изредка кивая и поглаживая перстень на указательном пальце.

По правую руку от императора сидел канцлер лорд Гаюс, мой старинный друг. Ему, как и мне было около тридцати. Коротко стриженные тёмные волосы, чисто выбритое лицо, умные серые глаза, в которых всегда плясали смешливые искорки. Он был одним из тех людей, кто с первого взгляда внушал уважение. Высокий, под два метра, с широкими плечами и мощной грудной клеткой, он казался вытесанным из цельной каменной глыбы. Гаюс считался одним из лучших бойцов империи. Сегодня на нём был строгий чёрный камзол с серебряным шитьём, знак его высокого положения.

Слева от императора расположился начальник тайной канцелярии, худой, как жердь, старик с вечно прищуренными глазами, за которыми угадывался острый ум. Дальше сидел военный министр с красным, обветренным лицом бывалого солдата, министр финансов — толстяк в дорогом камзоле, который постоянно промокал лоб платком, и ещё с десяток советников, генералов, чиновников, чьи имена я не старался запоминать.

— …северные кланы снова активизировались, — бубнил военный министр, водя пальцем по карте. — Прошёл слух, что они объединились под началом какого-то вождя из древнего рода. Если это правда, к весне у нас могут быть проблемы на границе с Дикими землями Керста.

Император нахмурился, повернулся ко мне.

— Касиус, я слышал, что Инквизиции удалось изловить нескольких шаманов. Что скажешь?

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент руку обожгло болью.

Снова.

Аурелию в Закатной башне накрыло тоской. Такой густой, липкой, что у меня самого защемило в груди. Я вдруг увидел, как она сидит у камина, обхватив колени руками, и смотрит в огонь. Одна. В этой проклятой башне. Ей было так плохо. Почти так же, как и в момент перехода через портал.

Демоны, откуда я знаю, что ей плохо? Почему я это чувствую?

— Касиус? — голос императора вернул меня в реальность.

Я моргнул, прогоняя наваждение, и заставил себя сосредоточиться.

— Северные кланы всегда активизируются перед зимой, — сказал я ровно, стараясь, чтобы голос не выдавал моего состояния. — Им нужна добыча, чтобы пережить холода. Шаманы не верят, что очередной временный союз продержится долго. Пока это только слухи. Мои люди пристально за этим следят. Мы сканируем магическое поле.

— Усиль наблюдение, — кивнул император. — Если что-то пойдёт не так, я хочу знать первым.

Я кивнул, сжав под столом кулак.

Рука снова пульсировала теплом. Теперь эмоция сменилась — тоска ушла, на её место пришла злость. Глубокая, глухая, отчаянная. Она злилась. На что? На кого? На меня? На обстоятельства?

Чтоб тебя, Аурелия!

Я злился. Нет, я был в бешенстве. Элементарное запечатывание дара, которое я проводил сотни раз, вкупе с ритуалом подчиняющей помолвки, который должен был сделать мою жизнь проще, привели к совершенно непредсказуемым результатам.

Дядя, когда рассказывал мне об этих браслетах, говорил совсем другое.

«Давным-давно, мальчик мой, — вещал он, поглядывая на меня с усмешкой, — драконы носили такие браслеты, чтобы заключать неразрывные союзы. Истинные союзы. И браслеты связывали двоих горемык навеки. Но потом, слава богам, всё изменилось. Браки у драконов стали другими. Никакой любви, никаких чувств только долг, власть и наследники. И тогда браслеты изменили свои свойства. Их стали использовать, чтобы держать избранницу в подчинении. Надеваешь такой на девушку, и она твоя. Не сбежит, не предаст, не ослушается».

Я тогда поморщился. Мне претила сама мысль о том, чтобы насильно подчинять кого-то своей воле. Но дядя только рассмеялся.

«Не будь идеалистом, Касиус. В нашем мире либо ты подчиняешь, либо подчиняют тебя. А магия этих браслетов сильнее любой воли. Особенно если девушка слабая, магически ничтожная. Найди себе такую, надень на нее браслет и спи спокойно».

Я надел. И что получил?

Ничего. Никакого подчинения. Никакой власти над её волей. Только головную боль и способность чувствовать её настроение так же отчётливо, как своё собственное. Или даже лучше. Не помню, чтобы я когда-нибудь так тосковал или впадал в печаль. Все эти бабские глупости!

Дядя предупреждал, что на особенно сильных магичек браслеты действовали слабее, поэтому они могли сопротивляться дольше. Но чтобы совсем не подчиниться? Чтобы связь работала в обе стороны, перекидывая эмоции и ощущения? Такого не случалось со времён легенд об истинных парах.

Я вспомнил мать. Мой отец женился на ней из-за сильного дара, мечтая передать его наследникам. Но мать оказалась так сильна, что он держал её в Закатной башне несколько лет. Пока браслет не доломал ее волю, и она не стала тиха и послушна. Правда у нее совсем редко случались вспышки неповиновения, и тогда она устраивала побеги. Поэтому почти всю жизнь, мать провела, выглядывая из окна башни. Она и умерла там.

А эта… эта сидит и злится. И я чувствую это. Каждую её эмоцию, каждый всплеск настроения. Демоны, сколько можно!