Я (не) виновата, милорд

Глава 22

Я с ужасом смотрела на лица окружающих меня людей, лихорадочно выискивая в них хоть каплю поддержки. Неужели они поверили, что я использовала тёмное колдовство?!

Вот растерянный и испуганный Годвин застыл на пороге комнаты, не решаясь войти. Его руки мелко дрожали, лицо осунулось, он не казался надменным — просто старым, усталым и напуганным.

Бледная, сжавшаяся Эльза судорожно прижимала к себе начинающего кричать малыша. Её губы шевелились в беззвучной молитве, а глаза, обычно пустые, сейчас горели тревогой. Она смотрела то на меня, то на Дэмиана, и в этом взгляде читалась борьба — страх перед хозяином и благодарность той, кто только что спас две жизни.

Мать Луизы забилась в угол, её пухлое лицо было мокрым от слёз. Она взирала на меня с ужасом и надеждой одновременно — будто не знала, молиться за моё спасение или радоваться, что ведьму наконец настигнет расплата.

А вот и торжествующая, ухмыляющаяся повитуха. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и в её глазах плясало злорадное торжество. Кажется, я знаю, кто на меня донес. Но почему Дэмиан поверил ей на слово? Ведь это она, а не я, бросила умирающую роженицу!

— Милорд, — начала я, пытаясь, чтобы голос звучал твёрдо, но Дэмиан уже не слушал. Он повернулся к выходу, собираясь уходить.

И тут толпа расступилась.

В комнату, тяжело дыша, ворвался капитан Грейвз. Тот самый, который отвел отравленную меня к Лафаю. На его щеках горел морозный румяней, а безумные глаза были полны надежды.

Капитан Грейвз был таким же грязным, как Дэмиан. Плащ его был забрызган грязью, с сапог кусками отваливался подтаявший снег. Видимо, он нёсся сюда сломя голову.

— Луиза? — выдохнул он, уставившись на кровать. — Любимая моя…

Он рванул к ней, упал на колени, схватил бледную руку Луизы, которая успела проснуться и могла только слабо улыбаться.

— Жива… жива… — шептал он, прижимаясь губами к её ладони. — Любимая… милая… прости… прости меня… думал, не успел.

— Сына… родила… тебе, — тихонько прошептала Луиза, и даже в этом слабом шёпоте слышалась гордость.

Грейвз встал с колен, обнял её, прижал к груди так бережно, будто она была хрустальной, и что-то зашептал ей в волосы. Слышно было только «люблю» и «спасибо». А потом он оглянулся, увидел Эльзу с ребёнком на руках, поднялся и взял малыша.

— Сын, — выдохнул Грейвз счастливым, совершенно незнакомым голосом. — У меня сын!

Он прижимал к груди орущего младенца, смотрел на Луизу, и лицо его светилось таким чистым, таким искренним светом, что у меня защипало в глазах. А потом Грейвз обернулся, увидел меня. В два шага подошёл и крепко обнял, не обращая внимания на мою испачканную кровью одежду.

— Спасибо, леди! Спасибо, Вам! Век не забуду.

Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут тёплые дорожки слез. Всё было не зря.

— Капитан Грейвз! — рявкнул пришедший в себя Дэмиан. — Взять эту женщину под стражу! Это приказ!

Капитан отпустил меня, но не отошёл. Встал рядом, загородив плечом. Я видела, как напряглись его мышцы, как сжались кулаки. Он готов был защищать меня, даже ослушавшись приказа.

— Милорд, она спасла мою жену и моего сына. Я перед ней в долгу.

— Мне плевать! — Дэмиан был неумолим. Его глаза горели холодным, безжалостным огнём. — Она применяла тёмные магические ритуалы! Она преступница! Если ты сейчас будешь мне мешать, сядешь в соседнюю с ней камеру! Я предупреждал её! Стража! Взять ведьму!

Из коридора вынырнули двое стражников, грубо схватили меня за руки. Их пальцы впились в мои запястья, оставляя синяки, и я невольно вскрикнула. Порезы от битого стекла ещё не совсем зажили, и от грубого прикосновения боль резанула по рукам.

— В казематы её! — рявкнул Дэмиан. — И чтобы никто не смел приближаться! Завтра во всем разберёмся!

Меня потащили к двери. Я обернулась, пытаясь запечатлеть в памяти этот момент: растерянное лицо Грейвза с сыном на руках, испуганную Эльзу, прижимающую руки к груди, слабую, но живую Луизу на кровати.

И Дэмиана. С каменным лицом и ледяными глазами, в которых не было ни капли сочувствия.

Спасибо тебе, дракон, за науку. Теперь я знаю, что спасать твоих людей — самое тяжкое преступление.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух обжёг лицо, ворвался в лёгкие ледяным потоком. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. Меня трясло крупной, противной дрожью не столько от холода, сколько от страха.

Всю дорогу до подземелья я накручивала себя. Мысли метались, как бешеные. Неужели Дэмиан и вправду меня казнит? Сожжёт как ведьму, даже не поговорив со мной? Неужели он поверил словам повитухи, этой старой карги, которая бросила умирающую женщину? Но как так? Неужели он не будет даже проверять?

А может, ему просто нравится жечь людей? Тогда его поведение становится пугающе логичным. Это просто повод. Удобный повод избавиться от неугодной невесты. И прозвище «Кровавый» он получил не просто так. Марианна говорила, что ходили слухи, будто Дэмиан любит пытки. А вдруг это всё правда?

Ноги подкашивались. С каждым шагом страх всё сильнее сковывал тело, превращая мышцы в вату. Когда мы начали спускаться по узкой каменной лестнице вниз, в сырую, холодную темноту, я споткнулась и чуть не упала. Нога соскользнула с мокрой ступени, и сердце на миг остановилось от ужаса. Стражник грубо дёрнул меня вверх, выкручивая руку, и я зашипела от боли.

Но тут снова оказался рядом капитан Грейвз.

Он шёл сзади, молчаливый и мрачный. Его лицо в тусклом свете факелов казалось высеченным из камня. Но когда наши взгляды встретились, он чуть наклонился и тихо, почти неслышно, сказал:

— Держитесь, леди. Лорд Дэмиан суровый, но справедливый. Он во всём разберётся. Я ему расскажу, как всё было.

Я посмотрела в его честные глаза и кивнула. Верила ли я? Не знаю. Но выбора не было. Хотелось вцепиться в его слова, как в спасательный круг, и не отпускать.

Мы спустились в подземелье.