Я не выйду за тебя, Вахабов!

Глава 13

Алан

Иду к Аленке, сердце тарабанит в предвкушении. На миг замирает вместе со мной у ворот, решительно на ручку давлю, дверь толкаю, сил остановиться и еще раз обдумать – нет. Всю ночь сегодняшнюю не спал, в голове вертел предложения:

Будь моей женой – банально и избито, но по сути. Или просто: выходи за меня. Все слова не тем кажатся. Не достойными Аленки. Но выдумать оригинальнее что-нибудь не получается. Мозг забит и мысли вокруг одних фраз вертятся.

Отец наказ дал вчера, невесту милую сердцу в дом привести. Голову всю сломал, как это сделать. Не думал, что трудно так будет. Все ж просто должно быть.

Спросить: хочешь хозяйкой моей быть? Она ответить должна согласием.

Я к ней первым делом. Аленка должна моей стать. Чужой женой не представляю ее, только моей. Последние дни пообщаться хоть мельком даже возможности не было. Мать ее – цербер, сторожила везде, в школу на последние два экзамена провожала и забирала. Мою обязанность мужскую словно отобрала – беречь ее, мою Аленку.

Двор пустой, тихо, безлюдно. Как братья, сестры мои разъехались по разным селениям и городам в нашем тоже такое безвремение воцарилось. Лишь мелкий гравий под ногами шуршит да мать нет-нет во дворе что-то делать начнет. Где Аленкина мама? Занята чем?

– Хозяйка, выходи, – зову обитателей, себя проявляя.

Топот маленьких ножек слышен в недрах дома. Почему-то Аленкины босые ступни себе представляю, как суетливо ко входу бегут.

Дверь отворяется, а на пороге она стоит. В домашнем платье, босые пальчики из под длинного подола выглядывают. Улыбка невольно на губах появляется. Угадал, как чувствовал.

– Алан, что делаешь тут? – щеки ее неумолимо красивым румянцем наливаются.

– Привет, Аленка, с тобой поговорить хотел.

– Говори скорей, я слушаю, – торопит меня и по сторонам оглядывается.

Ищет кого? Переживает, нас вместе застанут? Так можно не бояться уже.

Отступать некуда, да не привык я. Раз решил – будь добр сделать. Нужно вслух произнести все, что в голове эту ночь вертелось.

– Аленка, выйдешь за меня? Хозяйкою моей будешь? – разом все выпаливаю и жду ответа ее, весь в слух превратившись.

Ее глаза двумя огромными горными озерами на меня воззряются.

– Ты с ума сошел? Я не могу, ты что?!

Не на такую реакцию я надеялся. Думал, с радостью предложение мое примет. Может на шею в порыве мне бросится. Но уж точно не на то, что посмотрит как на умалишенного.

– Почему не можешь, Аленка…? – …моя, хочется произнести вслух. Но не дает отказ ее, присвоить себе. Что тревожит ее, какая причина заставила отказаться?

Мелочь какая мешает, или скромность ее так проявляется? Ответить сразу не может.

– Давай, у матери твоей благословения спросим?

– Не смей даже! – снова оглядывается, глаза блестят, как две звездочки, слезами наполнены, скоро выльются.

– У меня поезд завтра, Алан, уезжаю я, – признается мне и взгляд опускает, ресницы дрожат, чувства ее сдерживая.

Хочу утешить ее. Причину спросить. Мне бы обнять ее, но Аленка за меня это делает, плечи свои обхватывает и сеживаеься.

– Куда уезжаешь? Надолго? – вместо этого сдержанно спрашиваю.

– В Москву, поступать, – тихо шепчет мне.

В груди все поднимается. Восстает против отъезда ее. Если поступит она, мы надолго тогда расстанемся, не увидимся скоро.

– Останься, зачем Москва тебе? В институт местный поступим, в городе жить вместе будем. За меня только выйди, – не прошу, умоляю уже. Голос охрип, произносить слова сопротивляется.

Не хочу отпускать ее, так привык к ее присутствию. Провожать, по дорогам одним ходить. Дикостью кажется, если исчезнет все это. Состояние такое, луну и звезды с неба сорвать хочется, ей на блюдечке преподнести, задержать, заманить подарками, сердце ее привязать к себе. Но не знаю, что предложить еще, чтобы согласие выпросить.

– Не могу я, – шепчет, головой мотая, – не могу Алан.

В ее сторону шаг делаю. Обнять успокоить хочется. Она взгляд поднимает, в нем вся боль ее чувствуется. Слезы в ясных глазах дрожат, вот-вот выплеснутся.

– Я к дяде твоему Арслану пойду…

– Нет, Аслан, не делай этого! Все равно откажусь я. Твоя мать никогда не примет меня! – мне выпаливает, голос звенит ее, словно выстрелы.

В ее лицо внимательно всматриваюсь. Отворачивается снова, глаза свои прячет.

– Почему решила так? Моя мать любую невестку примет, кого в дом приведу.

Что за глупость она говорит? Почему сомневается?

– Расскажи, что тревожит тебя?

Головой мотает.

– Я не выйду, не выйду за тебя, Вахабов! – эмоционально выкрикивает и в дом убегает. Слышу замка поворот. Запирается.

Оглушенный стою. Руки в кулаки схимаются. За ней последовать, дверь выломать? Еще больше уверится, в моем сумасшествии.

В ушах отказ ее звенит.

– Не выйду, не выйду!

Так противен ей? Как обманывался я. Чистым взором на меня смотрела, отвечала ласково. Ложь. Обман. Надумал себе, чего нет на свете.

Колечко нес ей, да так и забыл про него. В кармане болтается.

На пустыре за селом останавливаюсь. Пацаны зовут меня с поля футбольного. Не до игр, душе моей хочется выпорхнуть и свободу от тела бренного почувствовать. Ноги несут меня в горы, дальше ввысь, к месту с Русланом нами облюбованному. Косогор пуст. Бревно поваленное, вниз обрыв идет, словно скошенный. Тут порода рыхлая, сели и оползни часто рельеф под себя обтесывают.

Здесь зависнуть в безвремении гор хочется. На краю тлен бытия почувствовать. Ощутить песчинкой себя и ничтожным, по сравнению с создавшим шедевр, перед глазами раскинувшийся, и дух совершенством своим, захватывающий.