Я (не) забуду его

ГЛАВА 2

В женщинах есть эта черта. Устраивать парад во время глубочайшего поражения. Зачем-то надев самое дорогое красное платье, прилично обтягивающее мою грудь третьего размера, я задумчиво стояла перед зеркалом уже как двадцать минут.

Отражение все же высказалось правдиво: «Может уже, наконец-то, расслабишься и поймешь, что ты Красавица?! Зачем так палиться своим отчаянием?» Но я ответила в цвет: «Я тебя купила, я тебя и гуляю!»

Не могу же я прийти к знаменитому психологу за штуку баксов в рваных джинсах и футболке или в одном из двадцати своих спортивных костюмов. Бабуля бы этого не одобрила. Так как я давно не живу публичной жизнью, да и никогда не жила, с выходом в свет и посещением театров, то в ненужных платьях не нуждалась.

Я скучаю по своей бабушке. Это была самая удивительная женщина во всем мире. Таких… уже не делают. У нее был тот романтизм и лиричность, что присущий только очень порядочным, начитанным натурам. Скажу честно, что как женщину меня воспитала именно она. И я так понимаю, анализируя все наше женское древо, что генетика, если и одарила нас геном, так это точно ген романтизма. А еще преданности! Весь наш матриархат почему-то влюблялся раз и навсегда.

– Дерьмо! – злостно выругалась я, обдумывая философию родословной, и вышла из дома.

В последнее время я ругалась часто. Вернее постоянно. Вот, к примеру: утром я спустилась в супермаркет, схватила бутылочку йогурта и отправилась к кассе. На очереди старушка. Как весь пожилой народ она не торопилась в поисках кошелька, потом подсчета сдачи, потом пересчитываем остаточных денежных средств. Я стала изучать прилавок в ожидании, когда же бабушка покинет свою точку опоры в полном убеждении, что ее не обманули. И тут, без всякого торможения к кассе подходит рослый мужик и протягивает барышне-кассиру банку пива. Та со спокойной совестью, улыбаясь нежданному путнику, явно игнорируя меня, начинает пробивать товар. На ее лице уже всплыла надпись: «Возьми мой телефон! Платье и шампанское сама себе куплю!»

Но я, не выдержав лирической сцены, взбунтовалась:

— Извините, я была за бабушкой. Сейчас моя очередь!

Барышня метнула в меня взгляд орла, пытаясь отпугнуть меня от ее территории и добычи, вот нет в женском мире солидарности, ее просто нет:

— А вам какая разница! Будете следующей.

Ее грубый голос оборвал все мои дипломатические приемы решения этой спорной ситуаций.

Я не люблю несправедливости. Не переношу хамства. Поэтому, твердо сделав шаг вперед, тесно пропихнулась своими скромными габаритами между мужчиной и прилавком:

— Мне... Есть разница! Прошу принять! — и ткнула ей йогурт прямо в лицо.

Девушка недовольно закатила глаза с густо наращенными ресницами, поджала губки с ядреной розовой помадой и выбила чек. Дальше история наглого Ромео и яркой Джульетты мне не ведома. Я не против чужого счастья, но я против невежества. Да! В женском мире часто приходится бороться за свой йогурт, но соблюдайте очередь.

В скромной приемной, больше похожей на стандартный офис с мебелью из шведской сети магазинов, дверь была приоткрыта. Мое время начиналось ровно через две минуты. Приехала я за полчаса, но аккуратно дождалась назначенного часа. У меня совершенно дурацкая привычка – панический страх куда-то опоздать.

— Все ясно! Вы любите все контролировать, – крикнул хриплый мужской голос откуда-то из глубины офиса. – Проходите же...

Дорогущий мозгоправ откашлялся и уставился на меня, не приподнимаясь с кресла. Спустил очки и со сладострастным прищуром резюмировал.

— Такой красоты я давно не удостаивался видеть. Вы что так нарядились? Сбежали из ночного клуба и решили зайти сразу, так сказать, поправить душу или отпустить «грехи»?

Моя челюсть, впрочем, как и его, тоже слегка отвисла. Я никак не ожидала, что психолог за штуку баксов будет сидеть в трениках и растянутой футболке с надписью «Спартак». Нет, я слышала, что футбольные фанаты могут поменять жену, любовницу, но команду – никогда. Но чтобы работать в таком виде! М-да... Кажется, я зря потратила деньги. Блин, повелась на рекламу очередного инстацыгана.

Челюсть я свою как-то собрала и парировала:

— … а вас ночью, видимо, обворовали,.. ограбили,.. прихватив всю вашу нормальную одежду и мебель, оставив только спортивную сумку! – я обвела взглядом пустую комнату. – Где можно присесть?

— Да где вам удобно, но свое место я вам не уступлю. Нет, через час важный футбольный матч, не успею переодеться!

От такого ответа у меня слегка приподнялись брови. Доктор любит пошутить. Или это он серьезно?

Я аккуратно присела на середину кожаного дивана. На удивление он оказался приятным, уютным и располагающим к доверительным беседам. Закинув ногу на ногу, уставилась на мозгоправа, но еще не готовая к доверительным беседам.

— Так... Мне уже все ясно... Но вы оплатили час беседы, поэтому начинайте первой...

Что ему ясно? Я еще ничего не рассказала… Тяжело вобрав в себя воздух, затем резко выдохнув, с огромной натяжкой я начала готовить себя к откровению:

— Здравствуйте, меня зовут Мирослава… мне тридцать девять лет...