Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибки.

Фиолетовый Рассвет и Каменное Укрытие*

**Глава 8: *

Они мчались сквозь лабиринт гигантских стволов, где фиолетовый сумрак ночи уже начал бледнеть, уступая место призрачному свету гаснущих спутников — коричневой Лигару и зеленоватого Абея. Елена едва успевала за саблезубом, чья хромая рысь все равно была быстрее ее шатающегося бега. Каждый вдох обжигал легкие, рана на плече пылала костром, а в ушах еще стоял ледяной голос Крайда: *«Зверя — прикончу»*.

— Левее, пушистик! — выдохнула она, заметив знакомую трещину в скале. — Туда! Помнишь? Там был ручей!

Саблезуб, повинуясь, свернул, тяжело дыша. Он тоже был на пределе — шерсть слиплась от пота и крови, рана на боку сочилась, сломанная лапа волочилась. Но страх перед ледяным преследователем гнал их вперед.

За спиной, все еще слышный, но удаляющийся, продолжался дикий кавардак:
— СКРЕЕЕЕЖ! (Злобный триумф)
— Держи ее! Не дай взлететь! (Яростный крик солдата)
— Морозная сфера! На упреждение! (Холодная команда Крайда, но с ноткой фрустрации)
*БУМ!* (Глухой удар, заставивший содрогнуться землю)
— АААРГХ! ТВАРЬ! ОНА ОТКУСИЛА ПАЛЕЦ! (Чей-то дикий вопль боли)

Елена невольно фыркнула, спотыкаясь о корень.
— Молодец, пернатый! Премию в тройном размере! Держи их! — мысленно крикнула она своему невольному спасителю. Юмор сквозь боль и страх — ее единственный щит.

Они выбежали к небольшому уступу, где когда-то Елена пыталась утолить жажду. Ручей почти пересох, но влажная каменистая расщелина вела вглубь скалы. Не пещера, а скорее глубокий грот, скрытый свисающими синими лианами и гигантскими папоротниками.

— Сюда! — Елена толкнула саблезуба в узкий проход. — Быстро!

Зверь протиснулся с трудом, застонав от боли. Елена пролезла следом, обдирая локти о камни. Внутри пахло сыростью, мхом и чем-то минеральным. Грот был небольшим, но глубоким, погруженным в прохладную темноту. Свет гаснущих лун едва проникал внутрь.

Елена прислонилась к холодной стене, сползая на землю. Силы окончательно покинули ее. Сердце колотилось, как бешеное, в глазах плясали темные пятна. Саблезуб рухнул рядом, тяжело положив голову ей на колени. Его дыхание было хриплым, прерывистым.

— Пушистик... — прошептала она, с трудом поднимая дрожащую руку. — Держись... Сейчас... попробую...

Она снова сосредоточилась. Не на страхе. Не на Крайде. На теплом боку зверя под ее рукой. На его шершавом дыхании. На его голубых глазах, полных доверия и боли. Она представила не ручей, а **теплое молоко** (как для Мурзика, когда тот болел). Представила **мягкие бинты** и **запах ромашки** из аптечки. Представила, как боль уходит, унося с собой воспаление и страх.

Слабый, но упорный **серебристый свет** снова заструился из ее пальцев. Он был тусклее, чем раньше, едва заметным в темноте грота. Но он был. Он окутал рану саблезуба, и Елена почувствовала, как дрожь в его теле немного ослабла. Его дыхание стало чуть глубже, чуть ровнее. Она перенесла свет на свою рану. Острая пульсация притупилась, сменившись глухим нытьем. Магия не исцеляла мгновенно. Она... **успокаивала.** Давала передышку.

— Вот видишь... — Елена устало опустила руку на круп зверя. — Работает... Наш корпоративный медицинский план... в действии... — Голос ее прерывался. Глаза слипались.

Саблезуб тихо урчал, лизал ее руку шершавым языком. Это был единственный ответ. И единственное тепло в холодном каменном убежище.

За пределами грота, в наступающем фиолетовом рассвете, воцарилась тишина. Ни скрежета. Ни криков. Ни ледяных хлопков. Лишь далекий, последний истошный вопль:
— ОНА УЛЕТЕЛА! К ЧЕРТЯМ! ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ПТИЦА УЛЕТЕЛА!
И затем ледяной, сдержанный, но кипящий яростью голос Крайда, заглушающий все:
— Прекратить беспорядки! Собрать раненых! Поиск Лиры временно приостановить. Она ранена. Зверь ранен. Они далеко не уйдут. Мы вернемся. С рассветом. С новыми силами. И на этот раз... никаких игр.

Тишина снова опустилась на лес. Но это была тяжелая, зловещая тишина. Обещание. Крайд не сдался. Он перегруппировался. Он дал им передышку, но взял их в кольцо.

Елена не слышала его слов. Она уже дремала, склонившись на теплый бок саблезуба, ее рука все еще лежала на его шерсти, где тускло мерцал последний отблеск серебристого света. Фиолетовое небо за входом в грот светлело, окрашиваясь в нежные лавандовые и сиреневые тона. Новый день в Аквелии наступал. День, полный боли, страха и неясных надежд. Но пока они были живы. И пока где-то там, в синих кронах гигантских деревьев, летел, потрепанный, но торжествующий, их верный хаотичный союзник — зомби-воробей, несущий в клюве украденный у солдата окровавленный палец как трофей. Утро начиналось неоднозначно.