Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибки.

Рассвет, Рычание и Каменные Чрева**

**Глава 9:

Фиолетовый рассвет пробивался сквозь завесу синих лиан у входа в грот, окрашивая каменные стены в призрачные сиреневые и лиловые тона. Елена проснулась от кошмара, в котором ледяные иглы Крайда пронзали саблезуба. Реальность оказалась ненамного лучше. Каждое движение отзывалось тупой болью в плече, а нытье в костях напоминало о вчерашнем адском беге. Саблезуб лежал рядом, его дыхание было поверхностным, рана на боку воспаленной и горячей на ощупь. Серебристый свет ночью помог, но не исцелил.

— Держись, пушистик, — прошептала она, гладя его шею. — Сегодняшний KPI — просто выжить. Без креативности.

Тишину утра разорвал **знакомый звук.** Не ледяной свист. Не скрежет воробья. А четкий, металлический лязг доспехов и приглушенные голоса. Где-то совсем близко, за стеной скалы и лиан.

— ...следы ведут сюда. К скале.
— Осмотреть все расщелины. Группа Б — на выходы выше. Не дать уйти.
— Лорд Крайд приказал: живой. Но если окажет сопротивление... нейтрализовать угрозу любыми средствами. Особенно зверя.

Ледяная волна страха сдавила грудь Елены. Они пришли. Раньше, чем она надеялась. И Крайд снял все ограничения на силу. "Особенно зверя". Слова прозвучали как приговор.

Саблезуб зарычал, глухо и предупреждающе, пытаясь подняться. Его голубые глаза метались между Еленой и входом, полные боли и ярости.

— Тсссс! — Елена прижалась к нему, сердце колотилось как бешеное. — Тише, солдат... Они снаружи. Со всех сторон.

Она метнула взгляд по гроту. Глухая каменная сумка. Ни заднего хода, ни тайных лазеек. Только узкий вход, за которым уже топтались солдаты Тайной Канцелярии. Паника сжимала горло. План? Какой план? Броситься в атаку с двумя ранами и куском кристалла? Ха!

— Эй, внутри! — раздался грубый голос прямо за лианами. — Лира! Выходи с поднятыми руками! И усмири свою тварь! Последний шанс!

Елена сжала кулаки. Выходить? На милость Крайда, который уже обещал "разобраться" в камере? Отдать саблезуба на смерть? Нет. Лучше уж...

Саблезуб вдруг резко дернул головой. Он принюхался к каменной стене в глубине грота, туда, где тень была гуще всего. Из его горла вырвалось не рычание, а странное, низкое ворчание – вопросительное, настойчивое. Он пополз к стене, волоча сломанную лапу, и стал скрести когтями по мшистому камню у самого основания.

— Что там? — Елена подползла к нему. — Ты что-то чуешь?

Зверь ткнул мордой в трещину между двумя крупными валунами, скрытую свисающими корнями и слоем влажного мха. Пахло оттуда сыростью и... сквозняком? Елена прижала ладонь к щели. Да! Слабый, но явный поток **холодного, свежего воздуха** шел изнутри!

— Проход? — надежда, острая и опасная, кольнула ее. — Ты знаешь путь?

Саблезуб скулил, скребя сильнее. Он явно что-то помнил или чуял. Возможно, эти скалы были частью его родных горных хребтов до того, как демоны загнали его в Тенебрис.

Снаружи послышался шум – лианы отодвигали в сторону.

— Готовы? — прозвучал голос солдата. — Заходим!

Не раздумывая, Елена вцепилась пальцами в мох и камень рядом с саблезубом. Она рванула на себя, с отчаянной силой, на которую только была способна. Камень? Нет! Это был огромный, плоский кусок окаменевшего дерева или легкой породы, замаскированный под стену! Он сдвинулся с жутким скрежетом, открыв за собой **узкую, темную щель,** откуда хлынул поток холодного воздуха. Лаз! Едва достаточный, чтобы протиснуться.

— Пушистик, быстро! — зашипела Елена, толкая зверя к отверстию. — Внутрь!

Саблезуб, рыча от боли, но повинуясь, втиснулся в черноту. Елена бросила взгляд на вход. Первый солдат, в серой форме с копьем наготове, уже входил в грот, щурясь в полумраке.

— Стой! — крикнул он, увидев ее у задней стены. — Не двигайся!

Елена ответила ему не словами. Она схватила первый попавшийся камень размером с кулак и швырнула его не в солдата, а в потолок у входа, где висели хрупкие сталактиты.

— Эй! Что ты... — солдат инстинктивно поднял щит.

Камень ударил, сталактит с треском обломился и рухнул вниз, поднимая тучи пыли. Этого было мало, чтобы ранить, но достаточно для замешательства.

— Проваливай! — крикнул солдат в пыльном облаке, пробираясь вперед.

Но Елена уже исчезла. Она юркнула в черную щель вслед за саблезубом, изо всех сил дернув маскирующий камень обратно. Он с грохотом встал на место, погрузив ее в абсолютную, давящую темноту. Последнее, что она услышала снаружи, был яростный вопль:

— ЛОРД КРАЙД! ОНА СБЕЖАЛА! ЗДЕСЬ ПРОХОД! В СКАЛУ!

И затем, уже приглушенно, ледяной голос, казалось, пронизывающий камень:

— Взломать. Немедленно. Они не уйдут далеко.

Тьма. Холод. Запах сырости и древнего камня. Елена стояла, прислонившись к шершавой стене, пытаясь перевести дух. Она слышала тяжелое дыхание саблезуба рядом. Слышала глухие удары по камню снаружи – солдаты пытались разбить или сдвинуть заслон. У них было мало времени.

— Где мы, пушистик? — прошептала она, протягивая руку и нащупывая теплый бок зверя. — Куда ведет этот путь?

Саблезуб ткнулся мокрым носом в ее ладонь и тихо заворчал. Потом тронулся в путь, уводя ее вглубь узкого, извилистого лаза. Елена шла за ним на ощупь, одной рукой на его шерсти, другой скользя по холодным, неровным стенам. Воздух становился все холоднее и влажнее. Где-то вдалеке слышалось **мерное капанье воды.** И еще... какой-то **тихий, шелестящий шорох,** будто множество маленьких лапок скреблось о камень. Не громко. Но повсюду.

Они шли минут десять, петляя в кромешной тьме, когда саблезуб вдруг остановился и замер. Из его горла вырвалось не рычание, а предупреждающее, низкое **урчание страха.** Елена насторожилась.

— Что? — прошептала она. — Демоны? Солдаты?

Саблезуб не отвечал. Он медленно попятился, прижимаясь к ней. И в этот момент Елена **увидела.** Вернее, различила в непроглядном мраке то, что увидел зверь раньше нее.

На стенах, на потолке узкого тоннеля, слабо **засветились** сотни крошечных, **зеленоватых точек.** Как звезды в перевернутом, зловещем небе. Они не были неподвижны. Они **шевелились.** Медленно, синхронно. Шелест усилился. Это были не сталактиты. Это были **глаза.** Множество маленьких, холодных глаз, принадлежащих чему-то, что облепило все поверхности тоннеля.