Я не знаю, дышу ли я, но я знаю, что люблю тебя.Книга вторая

Глава 8.

Я решила, что до вечера еще есть время, чтобы решить вопрос с ночлегом. А в случае трудоустройства этот вопрос и вовсе отпадет.
В институте было не много личных вещей. Зимние вещи забрал Поль, а остальное поместилось в саквояже. И хоть он был небольшим, все же пешая прогулка с ним была весьма обременительна. И в надежде на скорое обретение места прибежища, я наняла экипаж.
Петербург не переставал меня удивлять кипящей в ней жизнью. Кто-то неспешно прогуливался, кто-то куда-то бежал. Узкие улочки сменялись першпективными дорогами (уст.: проспект).
Переехав небольшую речушку по мосту и повернув направо, через два дома остановились у трехэтажного каменного особняка. Впрочем, и остальные здания здесь говорили об успешности своих владельцев.
Дверь открыл дворецкий:
- Добрый день!
- Добрый и Вам! Я по поводу места гувернантки.
- Барин не предупреждал. Обождите, узнаю, - на этих словах сухонький старичок захлопнул дверь.
"Даже в парадную не пригласил," - негодовало во мне чувство собственного достоинства. К слову, ждала я не долго. Вскорости он открыл дверь и предложил войти. Спросил, как меня представить и скрылся за одной из дверей. Через короткое время пригласил пройти. Судя по обстановке это был кабинет.
У окна стоял хозяин этого особняка. Осанка и мундир выдавали в нем военного. Он был не особо молод, но и до старости ему было еще далеко. Я посмела бы предположить, что ему от тридцати до сорока. То есть он был старше Поля, но существенно моложе Платона Карловича, нашего преподавателя по арифметике. И вероятно хорош собой. Но утверждать о том не берусь, введу слишком малого круга знакомых мужчин. Интересно, если бы он меня на балу пригласил на вальс или мазурку, я бы его запомнила?
-Добрый день, mademoiselle! - отвлек он меня от его созерцания.
Я не была особой весьма впечатлительной. То есть не падала в обмороки настолько часто, как того требовали приличия. Только изредка создавала видимость, если это было необходимо. Но на мгновение появившаяся слабость в ногах и небольшое потемнение в глазах меня напугали. Опустив взгляд в пол, я смогла побороть свой недуг и ответить:
- Bonjour Monsieur! (Фр.: Добрый день, месье). В газете прочла, что Вам требуется гувернантка.
- Да. У Вас есть рекомендательные письма? Где Вы работали ранее?
- Я только окончила Смольный и ранее не преподавала.
- Документы у Вас на руках?
- Oui! (Фр.: Да) - ответила я, протягивая бумаги.
Он взглянул казалось одном глазом на них и вернул обратно:
- Liebe Kinber? (нем.: Любите детей?)
- Ja. Haben Sie viele? (нем.: Да. У Вас их много?)
- I have a daughter. Her name isTatiana. She's six. (англ.: У меня дочь. Ее зовут Татьяна. Ей шесть.)
- What is your name? (англ.: А Вас как зовут?)
- Меня зовут Андрей Сергеевич. Какую оплату Вы хотите?
К этому вопросу я не готовилась. Я даже примерно не представляла себе сколько получают гувернантки. С ответом я нашлась не сразу:
- Я думаю, что Вы, как человек благородный, не осмелитесь обидеть меня низким жалованием, а по сему в этом вопросе я доверюсь Вам.
- Ну, хорошо. Давайте вернемся к этому вопросу позже. А сейчас идемте я познакомлю Вас с дочерью.
Мы вышли из кабинета и направились по лестнице на третий этаж, устройство которого было анфиладным. В первой зале располагалась небольшая обеденная, во второй игровая, а третья была спальней.
-Доброе утро, Танечка! - Поздоровался он с дочерью, которая по всей видимости встала недавно.
- Доброе, папенька! -- ответила девчушка, по-детски коверкая слова.
Она сидела на стуле. А няня заплетала ей косы.
- Настасья! - сделал он кивок головы в знак приветствия, глядя на няню.
- Доброе, Андрей Сергеевич! - сказала она по-старушечьи устало и тепло.
- Я бы хотел познакомить вас с Анной Дмитриевной. Она будет твоей гувернанткой, - говорил он, обращаясь к дочери. - Ты обязана ее во всем слушаться.
Далее он сообщил, что наши занятия с Татьяной будут в утренние часы между завтраком и обедом, и в вечернее время после полдника и до сна с перерывом на ужин. Дневное время было свободно для собственных нужд. А также он попросил Настасью, распорядиться подготовить мне комнату. И попрощавшись со всеми, отбыл по своим делам.
Настасья доплела косы девчушке, помогла ей одеться и усадила завтракать под присмотром горничной Дуняши. Девицы дородной и бойкой. Мы же отправились на знакомство с домом. 
Он стоял в форме "глаголь". Одна половина дома выходила на Морскую, вторая половина в сад. Лестница была посередине. Часть третьего этажа с окнами в сад относилась к детской, вторая половина была из анфилады перестроена в пять комнат для прислуги. Где отводилась комната и мне. Ночевала Настасья в детской, но одна из комнат была ее Другую комнату занимал камердинер Василий. Третью Дуняша. Из двух оставшихся мне можно было выбрать.
На втором этаже в одном крыле располагались комнаты Андрея Сергеевича, в другом его жены и небольшая библиотека. На первом этаже под лестницей была комната дворецкого Никиты Савельевича. С одной стороны был кабинет, а за ним через арку во двор конюшня. А с другой гостиная-столовая и бальный зал. В полуподвале была кухня, прачечная, кладовая и комната конюха Ивана. И еще была повариха Надя, которая на ночь уходила домой.
Если случались балы, что было не часто, то нанимали дополнительно лакеев и горничных. Барин, со слов Настасьи, не любит лишних людей в доме, от того и прислуги мало держит.