Я не знаю, жив ли я, но я знаю, что люблю. Книга третья

Глава 3.

Во время учебы в кадетском корпусе я частенько ночевал в родительском доме на Морской. Окончив же учебы и поступив на службу, я перебрался в особняк на совсем. Родители в деньгах и в увлечениях меня не ограничивали. Как и большинство молодых людей я вел разгульную и праздную жизнь. Пили спиртное, курили, проигрывали в карты состояния, имели любовниц и посещали публичные дома. И если во времена кадетства жизнь пробовалась нами на вкус, то с окончанием обучения, чувствуя себя совершенно взрослыми, мы полностью погрузились в пучину разгула.
За два года до выпуска из кадетского корпуса мы как-то, выпив немало, за игрой в карты решили, что нам пора узнать женщин. Подбил нас на это Алексей Гаврицкий. Он к тому времени уже узнал плотскую любовь и это повышало его статус в наших глазах. Казалось, что, познав женскую близость, мы станем на ступень выше.
И под предводительством Гаврицкого мы отправились в отрекомендованное им заведение. Заходя в парадную нас встретил швейцар. Седовласый старик с укором принял от нас верхнюю одежду. Стало даже как-то совестно и захотелось в тот момент не заходить далее, но нам на встречу выпорхнуло очаровательное создание в более чем откровенном наряде и всё наше минутное смятение испарилось. Мы вновь были веселы и разговорчивы.
- Ой, господа кадетики! Какие миленькие! Вы проходите.
Мы зашли в залу. К нашему моральному облегчению мы были единственными клиентами на тот момент. Пройдя к указанным диванам, присели.
- Девоньки, подите сюда! - Крикнула она погромче. - Тут кадетики пришли. Миленькие! - Восторженно лепетала девица.
На вид ей было лет шестнадцать. Недурна лицом. Небольшого роста и худосочного телосложения.
В зал вышло еще шесть девиц. Они были одеты примерно также, как и та, что нас встретила. Откровенные декольте и юбки сомнительной длины. Одна лишь выделялась из них нарядом гусара. По возрасту им всем было не более двадцати пяти лет. Двое из них были довольно толсты и не привлекли моего внимания. Девица в форме гусара была не очень красива лицом. Остальные же четыре были вполне интересные особы. Одна из них присела мне на колени:
- Касатик, угости лафитом, - почти на ухо шептала она мне.
- Ну, хорошо, - не смея отказать, говорил я.
- И шоколада, кадетик! Экономочка, - позвала она, - принеси нам лафита и шоколада.
Так близко женского тела я не ощущал никогда. Ее ягодицы на моих коленях не давали мне покоя. Плоть моя налилась и она, почувствовав это, положила на нее ладонь.
- Пойдем в комнату. Пусть туда принесут вино.
Она взяла меня за руку и повела наверх.
Личного опыта общения с женщинами у меня не было, но я достаточно видел в имении меж дворовыми, чтобы представлять, что сейчас должно произойти.
Она повалила меня на кровать и уселась верхом:
-Касатик впервые с женщиной?
Мне не хотелось признаваться в этом и врать особого смысла не имело. Тяжелым вздохом я подтвердил всю очевидность ее догадки. Она поцеловала меня и начала раздевать. Я помог ей. И когда мы оба были нагими, она оседлала меня. Всё произошло настолько быстро, что я хоть и осознал, что это случилось в моей жизни, но насладиться осознанием этого все ж не успел.
Потом мы, не вылезая из кровати выпили вина и немного поговорили. Она назвалась Жюли. На вопрос давно ли она здесь, ответила, что третий месяц. Жюли все время смеялась и жеманничала. Потом был второй акт любви. В этот раз я был сверху и мне нравилось ощущение своей власти над ней. Она довольно громко и неестественно, как мне показалось, стонала. Я не понимал для чего она это делает, но эти звуки определенно доставляли удовольствие моему слуху.
После я спустился вниз и, дождавшись своих товарищей, мы вышли на улицу. При виновницах этого важного события в жизни мужчин обсуждать произошедшее мы не решились, но выйдя на улицу все наши разговоры теперь сводились к женщинам и к тому наслаждению, что они способны доставлять. Мы бурно обсуждали в каких позах это происходило и передразнивали их стоны. Зная, что время позднее и нас в корпус не пустят, мы решили отправиться по родительским домам. Я забрал с собой Николя, так как его родители в столице жилья не имели.
С тех пор мы стали довольно часто посещать подобного рода заведения. С окончанием кадетства, поступив на службу, наш разгул только принял ещё больший размах. Останавливали только служебные дела. Как-то в очередном разгуле мы познакомились с девицами на улице. Нас было пятеро, их двое. Но этот факт никого не остановил. Поутру мы с Николя проснулись с одной девицей в постели, остальные же трое с другой. Все были абсолютно нагими. Воспоминания были довольно смутными о событиях ночи, но все и так было более чем очевидно.
Со временем мне стало надоедать столь бурное времяпрепровождение, а к публичным женщинам я стал брезглив. Портить девиц особого желания тоже не было, а для брака морально не готов. От того познакомившись как-то с одной из девок на улице, предложил ей содержание. Она не отказалась. Снял для нее квартиру и посещал пару раз в неделю для здоровья.
Спустя пару лет от выпуска узнал, что один из наших кадетов умер от позорной французской болезни. С тех пор более публичные дома не посещал и был осторожен в связях.
Мне было тридцать четыре года, когда отец, теряя терпение, решил более не ждать моего выбора невесты и сообщил, что время моей холостятской жизни истекло. Выбор моего отца пал на дочь его друга. С Вороновой Марией Федоровной я был знаком лет шесть.
Достигнув возраста шестнадцати лет ее вывели в свет. С тех пор мы иногда пересекались с ней на балах или праздниках. Она была довольно мила и если быть до конца честным с собой, то вполне могла бы претендовать на роль моей жены по положению в обществе, воспитанию, благосостоянию её семьи и миловидности внешности, но я-то считал, что можно еще немного повременить с семейной жизнью.
- Папенька, я бы просил Вас позволить мне самому выбрать себе жену. Сезон или два - и я бы определился с выбором. Мария Федоровна прекрасная девица, но все ж я не уверен, что именно она должна стать моей женой, - пытался я уговорить отца подождать.
- Ну, вот видишь сам говоришь, что Мария Федоровна прекрасна, а выбирать можно и до старости. Хотя ты уже в том возрасти, когда дети должны бегать, а ты все выбираешь.
Вот поэтому то я и не женился. Дети казались мне неблагодарными, капризными, эгоистичными и кричащими. Когда-нибудь я бы все же хотел иметь наследника. Но не обязательно же именно сейчас. А пока я по наученному как-то публичной девкой способу делал так, чтоб женщины от меня не имели детей. И пока мне это удавалось. Участь бастрюков всегда была не завидной, и я бы не хотел, чтобы моей ребенок чувствовал себя неполноценным.
- И Мария Федоровна согласна на брак? - пытался я найти факты, позволяющие отменить сей союз.
- Ей то уж двадцать два годочка. В ее возрасте уж и не спрашивают - хочет она того или нет. Мы с Федором Ивановичем решили, что засиделись вы, - говорил он уже сурово, - теперь же сговор сделан и не отвертитесь. Через три недели бал у нас будет. Мамаше уже сказал готовиться. А к Крещению свадьбу сыграем. Откладывать не будем.
- Два месяца до венчания!? - я был шокирован.
- Я все сказал. Можешь идти, готовиться, - говорил папаша нарочито серьезно воизбежании моих протестов.
А что мне делать с Аглаей? Это была моя теперешняя содержанка. Она у меня появилась не так давно и еще не успела надоесть. Хотя пусть будет, кто знает, как с женой все станется.
Я решил, что если Мария Федоровна захочет стать моей женой, то пусть так и будет. Я не верил в любовь, а от того мне было все равно кто станет моей женой. Когда-то по молодости я неоднократно был влюблен, но это быстро проходило со мной. С возрастом я перестал испытывать это чувство. Имея успех у женщин, я никогда не был один. Вернее, были некоторые перерывы между отношениями, но это было вызвано мое желание побыть в одиночестве. За шестнадцать лет, с момента познания женского тела и по настоящее время, я перепробовал много женщин. Основное большинство приходилось на первые три года моей жизни в отношении женщин. Имен и лиц большинства из них я не помню уже. За тринадцать остальных лет у меня на содержании было пять девиц.
Первой была Мари. Я познакомился с ней в Таврическом саду. Характер занятия девицы был понятен по её поведению. Она пригласила меня в свою комнату и за свои услуги взяла рубль. Она ничем не отличалась от других ей подобных, но брезгуя более посещать публичные заведения, я предложил ей содержание на условиях только личного обладания ею. Сняв для неё квартиру, лучшую нежели она жила, я обеспечивал её проживание полностью. Спустя два года, как-то придя на квартиру, я ее не застал. Через неделю я заявил о пропаже Мари в полицеймейстерство.  Ее тело нашли в одной из подворотен недалеко от дома. Что с ней случилось мне выяснить так и не удалось.
Следующей была Тома. Ей было пятнадцать, когда мы познакомились. Мать у нее умерла. Отчим в одиннадцать лет взял ее силой и с тех пор заставлял ее искать клиентов на улице, а вырученные деньги по большей части пропивал. Она была наивна, добросердечна к людям и совершенно не приспособленной к жизни. Это был самый преданный друг из всех ранее встречаемых мной женщин. Через три года она простыла и скоропостижно скончалась. Я тяжело переживал ее смерть и отношений новых заводить не стремился. Спустя почти год с ее смерти, отмечая именины Николя, нас занесло по старой памяти на улицу красных фонарей.
Девица, что была мной выбрана на вечер, представилась Любовью. Проведя время в ее комнате, я решил, что наверно пришло время позаботиться о своем мужском здоровье и завести постоянную любовницу. И сообщил Любе, что готов взять ее на содержание. Она расплакалась, от чего не говорила. Я в ту же ночь поговорил с хозяйкой и выкупил ее. В течении нескольких дней снял жильё и перевез Любу в ее новый дом. Она разительно отличалась от всех предыдущих моих женщин. В квартире всегда был порядок и всегда было что покушать. Но в постели мне порой казалось, что она совершенно равнодушна к происходящему. Спустя несколько месяцев она рассказала историю своей жизни. Истинное имя ее было Дуняша. Выросла она в деревне. Барин их был либеральных нравов и давал желающим вольную. Дуняша в шестнадцать лет получила по своей и родительской воле вольную и отправилась в столицу на заработки. Устроилась по ходатайству тетки горничной. То ли тетка была недобропорядочной женщиной, то ли не знала к каким людям она племянницу пристраивает, да только хозяин снасильничал Дуняшу и стал подкладывать ее под своих гостей. А потом и вовсе продал несговорчивую девицу в публичный дом. Родителям своим она не говорила о своем падении и регулярно посылала им денег. Близость с мужчинами ей была после всего, что было в ее жизни, постыла. И даже в постели со мной в ее памяти всплывала мужская грубость, что ей пришлось пережить ранее. На вопрос, почему же она не попыталась откупиться от хозяйки борделя и не попробовать зарабатывать честным трудом, она истерично рассмеялась.
- Я была слишком наивна, - говорила она, - когда ехала в город, надеясь на честный заработок. Большая часть проституток в нашем борделе была из горничных. Многие из девочек сменяли по несколько домов, надеясь найти место без приставаний барина. Но везде одно и тоже. Можно еще в прачки пойти. Но только судя по их болезненному виду, жизнь у них еще хуже нашей. А больше и ни на что не годная я - читать и писать я не обучена.
- Если тебе роль простой горничной больше по душе, чем содержанки, я могу тебя устроить в родительский дом. Папенька всегда относился к прислуге почтительно и я обещаю тебе, что приставать к тебе он не будет.
- А так можно? - ее глаза были полны слез, но она улыбалась.
- Можно. И более того, если близость со мной тебе не в радость, я обещаю, что более промеж нами ее не будет. Только и ты не распространяйся с прислугой о нас. Для всех ты Дуняша, приехавшая из отчего дома на заработки в качестве горничной и не более.
На следующий же день поговорил с отцом. О том, что она была у меня на содержании умолчал. Сказал, что один из солдат просил пристроить родственницу. Отец не отказал. Прежняя была уже стара и со всеми делами по хозяйству справляться не успевала. Изучив за эти месяцы Дуняшину житейскобытовую мудрость, воздержанность от спиртного и отсутствие сквернословия в речи, я был спокоен за ее пребывание в нашем доме.
Следующей была Тая. Это были самые длительные отношения. Она проживала в квартире, снятой ранее для Дуняши. Это была очень расточительная дама из всех моих предыдущих. Но так как и отношения наши были сугубо деловыми, я не отказывал ей в ее капризах. Спустя семь лет наши отношения изжили себя основательно. Я стал реже к ней приезжать, а она все чаще стала устраивать скандалы. Кричала, что я ей пренебрегаю, что она хочет большего, что любит меня. Хотя в последнее верилось с трудом. Ей всегда руководил холодный расчет. В один прекрасный день я решил, что-то пресыщен этими отношениями вдоволь. Я более не хочу эту женщину и ее общество мне не интересно. Когда я сообщил Таисии, что хочу прекратить наши отношения, она начала истерично плакать и обзывать всех мужчин погаными словами, кидаясь на меня с кулаками. Но как только речь зашла о деньгах, она успокоилась и смела торговаться. Я оставил ей сумму, на которую она смогла бы вести прежнюю жизнь еще два года.
Последней была Аглая. Еще в прошлый сезон, посещая театр, я обратил внимание на одну из актрис. Что-то привлекло меня в ней настолько, что по прошествии почти года мне она вспомнилась, когда я решил, после небольшого воздержания, что пришла пора найти себе женщину.
Пара шикарных букетов и ужин в ресторации произвели на Аглаю нужное впечатление и она не долго сомневаясь согласилась на мое предложение о ее содержании. Ей было около двадцати пяти, в театре она играла около четырех лет. Ранее играла в крепостном театре какого-то помещика, который был настолько великодушен, что позволил ей перебраться в столицу. А за особую благосклонность, подписал ей вольную.
Понять Аглаю как человека пока мне не удалось. Это не была ни мудрая Дуняша, ни добросердечная Тома, ни практичная Тая. И как теперь сказать ей, что я женюсь и нам бы нужно расстаться через пару месяцев? Две женщины - это конечно не плохо, но начинать брак с обмана все же не хотелось бы. Но прежде чем решать что-либо с Аглаей, нужно поговорить с Марией Федоровной, желает ли она нашего брака.