Я (ненавижу) люблю тебя

4

            Мое забвение на лавке в парке долго не продлилось. Через некоторое время повалили люди в парк – преимущественно студенты, у которых закончились пары. Погода позволяла прогуляться, подышать свежим воздухом, и каждый спешил воспользоваться этой возможностью. Потом похолодает, наступит зима, и вместо таких вот прогулок все переместятся в кафе. Зимой там уютнее и теплее, а еще так прекрасно смотреть на хлопья пушистого снега, падающего за окном. И пить горячий шоколад, слушать любимую музыку в наушниках, или погрузиться в чтение новой захватывающей книги.

            Но это будет потом, а сейчас…

            Открыв глаза, я огляделась по сторонам: так и есть, наша группа, почти полным составом, приближалась ко мне. И мне это очень не нравилось, так как найдется та самая сволочь, которая завтра спалит меня куратору, а тот обязательно позвонит родителям. И плевать, что мне уже восемнадцать, что я взрослая и сама могу решить, как поступать в тот или иной момент.

            Возможно, в этом вопросе я максималистка. Я не думаю о том, что мне это пригодится когда-нибудь, а может и не пригодится. Но как же чертовски трудно быть объективной, когда ты понимаешь, что восемнадцать тебе будет лишь раз, и что после тебя ожидает серьезная жизнь, в которой не будет таких вот прелестей, в виде прогулки с друзьями, первой влюбленности, сумасшествия и безудержного веселья.

            В начале аллеи показались мои девочки. Их я узнаю из тысячи и даже за километр. Как всегда, отделившись от толпы, они шли позади всех. Наверное, это нормально, что в каждом учебном заведении, в каждой группе, есть такие вот разношерстные кучки, которые общаются вроде со всеми, но доверяют лишь своим.

            Ритка что-то оживленно рассказывала Варе, на что та почему-то хмурилась, и периодически отмахивалась от подруги.

            Вообще, их отношения сложно было назвать дружбой. Они были разными. Полными противоположностями друг друга. Ритка жила так, как хотелось ей. Ее не заботило мнение окружающих, да и порой вообще казалось, что ей и на нас плевать. Хотя бы если вспомнить ту ее поездку в Польшу на две недели, после которой она вернулась совершенно другой. Вообще, Ритка всегда была разгильдяйкой. Она видела цель, неслась к ней, по пути высматривая что-нибудь еще, на что, несомненно, переключалась. Так и металась, как бабочка, порхая от одного цветка к другому, в поисках лучшего для себя. 

            Варька же была цельной. Она не разменивалась на мелочи и пустяки, но и зависела сильно от мнения людей. Всегда старалась выполнить все и на славу. Чтобы никто ни в чем ее не попрекнул. [*]

            Девчонки, завидев меня, бросились со всех ног, опередив даже наших шустрых одногруппников. Подхватив меня под руки, буквально сдернули с лавки, и что-то тараторя наперебой, потянули в сторону аллеи, уводящей в заброшенную часть парка, куда редко кто забредал.

            Поддавшись их панике, я быстро перебирала ногами, пытаясь хоть что-то понять из их тихого сбивчивого шепота.

            Наконец, добравшись до полуразваленного здания, в котором некогда было летнее кафе, мы остановились у проржавевшей невысокой оградки, переводя дыхание.

 – И чего эту рухлядь никак не снесут, да не построят что-то новое, – выдохнула Ритка, рассматривая поросли травы, которые пробились сквозь трещины в асфальте. – Столько места пропадает зря.

 – Финансирования недостаточно, – с умным видом пояснила Варька, взбираясь на заборчик и лихо перемахивая через него. – Идемте, все равно тут никого нет, так хоть поговорим спокойно.

 – Спокойно? – взвилась Ритка, вдруг хватая меня за рукав и ощутимо дергая за него. – Ты рехнулась, мать? Чё творишь?

 – Рит, – мягко позвала Варя и покачала головой. – Не сейчас, позже.

            Я в недоумении переводила взгляд с одной подруги на вторую. Они были раздражены. И если Ритка не скрывала этого, то и дело фыркая и закатывая глаза, то Варька держала себя в руках, натянув на лицо выражение вселенского спокойствия и умиротворения.

 – А что происходит? – робко вякнула я, тут же получив легкий подзатыльник от Риты. – Эй, ты чего? Больно же, вообще-то!

 – Не ври, я едва тебя зацепила, - отбрила подруга, следуя примеру Варьки и перемахивая через ограду. – Ну, ты идешь?

 – Иду, – проворчала я, и подошла к заборчику.

            Что-то произошло, я была в этом уверена, хотя пока и не могла понять, что именно. Ритка, какой бы несдержанной она не была, никогда не опускалась до того, чтобы распускать руки. Пусть даже в шутку. Да и в Варькиных глазах читалось раздражение, что вообще было несвойственно для нее.

 – Так, а что случилось? – вновь спросила я, отряхивая руки от пыли и мелких кусочков старой краски, которые еще сохранились на старой ограде.

 – Нет, вы посмотрите, сама невинность! Между прочим, мы твои подруги и должны были узнать обо всем первыми! – возмутилась Ритка.

 – Да о чем узнать-то?

 – О том, что ты и Иванов теперь пара, – спокойно ответила Варька, разглядывая как блестит лак на ногтях в лучах пробивающегося сквозь листву солнышка.

            Я ошарашенно открыла рот, думая, чем возразить подругам, но слов так и не нашлось. Сказать, что я офигела – ничего не сказать. И самое обидное, выфигеть обратно не получалось. Так и стояла, как рыба на суше, открывая и закрывая рот, в попытке надышаться.

***

* [история Варьки рассказана в книге «Ты и я». Все подробности в группе, ссылка в аннотации]