Я ненавижу тебя, любимый!

Глава 31 Он выбрал меня

Учеба стала мои спасением. Так же, как и ежедневные посещения отца в больнице. Культурология, история, английский и китайский языки, ознакомление с научными работами нейрохирургов о синдроме запертого тела-все это стало моей новой реальностью.

Двумя неделями ранее мне удалось связаться с женщиной, перенесшей синдром запертого человека. Датчанка Рикке Шмидт Кьергаард пообещала мне выделить из своего жесткого графика полчаса на то, чтобы поделиться со мной всем тем, через что ей пришлось пройти.

Посредством скайпа мы с Рикке побеседовали. Ее рассказ произвел на меня неизгладимое впечатление.

Женщина впала в десятидневную кому после бактериальной инфекции. Врачи советовали ее близким готовиться к худшему. Однако, вопреки прогнозам, Рикке выжила, выйдя из комы. Но все оказалось не так просто.

После выхода из нее, Рикке оказалась будто бы запертой в собственном теле. Она не могла делать ничего, только моргать. Ее глаза были ее единственным способом общения с близкими. Один раз моргнула-означало «нет», два раза-«да». Впоследствии ей пришлось заново учить дышать, есть, ходить.

Благодаря ее расскажу я могла примерно представлять, что может сейчас чувствовать мой отец.

Достаточно представить себя в полном сознании, но при этом не иметь возможности пошевелить ни рукой, ни ногой и даже самостоятельно дышать.

Я не раз задавалась вопросом, за что ему такое наказание. Если разобраться, то всю свою жизнь мой отец был глубоко несчастным человеком, которого обстоятельства вынудили ступить на кривую дорожку. Ясно, что таким был его собственный выбор. Возможно сейчас он за него расплачивается.

Видимо Бог счел нужным отправить Шелесту это испытание. Для меня состояние отца тоже было некой проверкой на прочность моей веры в то, что все будет хорошо.

Если я потеряю еще и отца...Мне не хотелось думать об этом. Мысль, что в целом мире у меня не останется ни единой родной души наполняла леденящим ужасом. Как только она посещала мою голову, я гнала ее, повторяя про себя как мантру, что мой отец выкарабкается.

Я так часто это делала, что в конце концов начала по-настоящему верить в то, что Шелест один из тех счастливчиков, которые составляют пять процентов людей, перенесших синдром запертого человека и сумевших вернуться к нормальной жизни.

Что касается моей нормальной жизни, то у меня ее не было. Потому что без Яна моя жизнь была не полной, лишенной красок.

Я итак держалась изо всех сил, не позволяя своей психике дать сбой. А я была на грани, я это знала. Иначе чем еще объяснить то, что куда бы я не отправилась, мне мерещился Ян? Наверное от того, что я так сильно хотела его увидеть. Доброгорский был моим наркотиком, без которого начинало ломать.

Однако вскоре произошло событие, которое заставило меня всерьез начать переживать о своем психическом здоровье.

После того, как Доброгорский выставил меня из своего дома, я сделала две попытки с ним связаться и попросить о встрече. Я хотела убедить Яна выслушать меня, объяснить, что на самом деле произошло в доме Вельман.

Я намеревалась рассказать Яну о том, почему оказалась в одной комнате с Эдвардом, на котором не было ничего, кроме пледа на бедрах. Кстати, об англичанине. Я несколько раз ему звонила. Хотела, чтобы тот рассказал Яну всю правду о случившемся. Мне казалось это справедливым, ведь за его с Усмановым беспечность заплатила я. Заплатила слишком дорого! Однако Марингтон не брал трубку, а после и вовсе оказался вне сети. Вот таки трусливым и эгоистичным тот оказался.

Первый раз я позвонила Доброгорскому, но тот не взял трубку. Перезванивать он тоже не стал В тот же день вечером я отправила ему сообщение с просьбой о встрече. Ответа на него не последовало. Ян не ответил и на следующий день.

Тогда я подкараулила его у кафе «Зиг-заг», в которое Ян время от времени захаживал выпить кофе с блинчиками. Этот вид мучного изделия получался до того тонким, нежным и вкусным, что слава о них разошлась далеко за пределы квартала, в котором расположилось кафе, обеспечивая хозяевам заведения постоянный поток клиентов.

Сидя в машине, которую, кстати говоря, водила самостоятельно, я ждала, когда Ян выйдет из заведения. Сытый мужчина-довольный мужчина, а значит, по идее, должен быть больше расположен к конструктивному диалогу.

Наконец в дверной проеме показалась знакомая высокая фигура. Я не видела Доброгогрского две недели и пять дней. И сейчас с жадностью всматривалась в любимое лицо. Хотелось броситься к нему, повиснуть на шее, прикоснуться губами к щетинистой щеке так, как я делала это раньше, когда Ян еше был моим.

Сдерживая порыв, я сжала ладони в кулаки. Ногти вонзились в кожу. Было больно, но это даже хорошо. Боль отрезвляла.

Подойдя к Яну, постаралась придать голосу как можно более беспечный тон. Получилось не очень. Больше похоже на блеяние овцы. Почувствовала себя жалкой.

-Привет!

Звук моего голоса остановил Доброгорского и заставил оторвать взгляд от смартфона, по экрану которого он водил пальцем.

-Привет!-ровно сказал он с легким удивлением в голосе.

Несколько секунд он смотрел на меня, разглядывая с ног до головы. На мгновенье в его глазах мелькнуло восхищение. Я внутренне возликовала. Значит, мои усилия выглядеть как можно более привлекательно сегодня не прошли даром. Эта встреча могла многое изменить, поэтому к сборам я отнеслась со всей ответственностью.

Ян любил мои волосы, поэтому я их распустила, любил, когда я надевала платья-я выбрала романтичное платье с воланами длиной до колен. На плечи накинула пальто. Яну нравилось, когда я носила обувь на каблуках, поэтому мой выбор сегодня остановился на изящных ботильонах на высокой шпильке. Словом, расстаралась на славу.

Видя одобрительный взгляд Яна, я почувствовала уверенность. Вера в то, что теперь-то он не откажется выслушать меня, практически стала непоколебимой.

-Ян, прошу тебя, выслушай меня!-умоляюще произнесла я. Я ненавидела сейчас себя за этот тон. Не в моем характере было унижаться и упрашивать. Но ради того, чтобы вновь быть с Яном, я готова пожертвовать многим. И гордостью в том числе-Дай мне всего пять минут, пожалуйста!