Я ничего не расскажу тебе о других мирах

Ч. 2 Гл. 12

Глава 12

С этого неприятного разговора прошло три дня. Все эти три дня и Легорд, и Фэт усиленно делали вид, что никакого разговора не было, а если и был, то о каких-то пустяках. В сущности, так оно и было, разговор был ни о чем, и все же и он, и она оба ощущали, что спор, родившийся между ними, был гораздо глубже, гораздо серьезнее, чем это, казалось, на первый взгляд. Единственным плюсом было то, что теперь каждый из них знал, что думает другой о любви, о браке, и вообще о жизни.

У Фэт было три дня в запасе, чтобы немного успокоиться и перестать мысленно спорить с Легордом. Она снова и снова мысленно объясняла ему, что личное счастье – самое главное в жизни, и что жить рядом с нелюбимым, противным тебе человеком – величайшее горе. Однако, потом она неожиданно поняла, что они с Легордом находятся по разные «линии фронта», и что ему как мужчине, гораздо легче перенести присутствие нелюбимой жены, ведь он может отсутствовать дома дни и недели и никто его за это н упрекнет и не осудит. Мужчина может долгие месяцы не прикасаться к жене – и снова никто не осудит и не упрекнет его за это. А вот женщина… терпеть прикосновения рук, объятия, поцелуи от мужчины, который тебе противен… бррр. Фэт даже поежилась, до того ей стало зябко, поэтому, когда через три ночи она снова увидела Легорда, то была спокойна и уверенна. Она знала, что сказать куратору, чтобы он не смотрел на нее, как на дурочку, относясь к ее словам с презрением и пренебрежением. В этот раз она первая начала разговор. В ее голосе звучали и вызов, и агрессия.

- Вы что снова уснули возле той стены, с которой так любовно списываете знаки? – сразу же спросила она, задавая тон всему разговору. Легорд удивился, удивился очень сильно, поскольку он уже привык к молчаливости Фэт, привык к тому, что она старается избежать любых конфликтов и любых столкновений. – Я долго думала о нашем последнем разговоре, - не дожидаясь, пока Легорд соизволит ей ответить, продолжила Фэт, - и вот что я вам хочу сказать в ответ на ваш обидный и злорадный смех. Если бы вы были на месте женщины и ничего не могли бы предпринять, чтобы человек, который вам глубоко противен, прикасался к самым интимным местам на теле. И брал вас, не обращая внимания ни на ваши чувства, ни на ваши желания. И когда так продолжалось бы не год и не два… Я понятно вам объясняю? – любезно поинтересовалась Фэт, самым ядовитым тоном, на который была способна. Легорд что-то хотел ответить, даже дернулся в ее сторону… и вдруг согласно кивнул головой.

Теперь удивилась Фэт. Удивилась и задумалась. Ей вдруг пришло в голову, что они с Легордом словно поменялись местами. Когда-то он из-за одного ее нечаянно брошенного слова сделал настолько правильные выводы, что они изменили жизни их обоих, теперь же она в свою очередь, из неясных осторожных намеков Легорда, делала выводы… которые также являлись правильными и судя по всему также начали менять их жизни. Например, в эту минуту, Фэт вдруг поняла, что Легорд согласился с ее словами… из-за своей мамы. Очевидно, разговаривая с ней, он ощутил, или она ему объяснила, что жить рядом с нелюбимым человеком физически невыносимо. Тем более одно дело, когда женщина никого не любит, и есть надежда, что она сможет полюбить спутника своей жизни, и совсем другое дело, когда все ее существо, все ее мечты, желания… вся ее душа принадлежит другому мужчине.

- Ваша мама больше не вышла замуж, потому что не могла быть ни с одним другим мужчиной, кроме вашего отца? – полувопросительно, полу утвердительно сказала Фэт. Легорд промолчал, и она поняла, что попала в самую точку. – Тогда я ничего не понимаю! – в некотором отчаянии воскликнула она. – С одной стороны весь ваш рассказ складывается во вполне ясную и определенную картинку – когда мужчина и женщина судьбой предназначенные друг другу встречаются, чтобы не расстаться уже никогда, но ваш отец… - Фэт замолчала, стараясь как можно деликатнее сформулировать свою мысль, что отец Легорда похотливый козел, который никогда не слышал о любви и никогда не испытывал подобного чувства. – Ваш отец… - она замялась, потом решительно продолжила: - Судя по всему он не испытывал подобных чувств к вашей маме… а ведь должен был.

- И откуда только ты все знаешь? - сквозь зубы и отнюдь не доброжелательно или хотя бы хоть чуточку любезно, спросил Легорд. Фэт чуть было не брякнула, что тема избранных или предназначенных друг другу, была чуть ли не самой популярной и весьма бурно обсуждаемой на форуме литературного сообщества, где она достаточно долго «тусовалась». Так что можно сказать, что она «собаку съела» на изучении всевозможных вариаций этого сюжета, и теперь считала себя настоящим профи в этом вопросе. Всего этого она по понятным причинам сказать не могла, но и на грубость грубостью тоже отвечать не захотела, поэтому она настойчиво сказала:

- Вы так и не ответили на мой вопрос: почему ваша мама не вышла замуж? Она не могла быть ни с одним мужчиной, кроме вашего отца? А поскольку он ее бросил, то она предпочла остаться одной, не в силах вынести никого другого рядом с собой? Я права? – Фэт попыталась заглянуть в глаза Легорда, но он так быстро и резко отвернулся, что не понадобилось ни заглядывать в глаза, ни ждать ответа. Все поведение Легорда просто кричало о том, что Фэт была полностью права в своих предположениях. – Неразделенная, безответная любовь – какой ужас! - с искренним сочувствием тихо пробормотала она. – Вот это Проклятие так Проклятие, врагу не пожелаешь! - суеверным страхом продолжила она, с удивлением заметив, что Легорд побледнел после ее слов.

…Легорду, действительно стало нехорошо, он ясно вспомнил, что его мама говорила о том же, только другими словами, сколько боли и ненависти к своей далекой прародительнице, звучало в ее голосе, когда она упрекала за, за то, что она не попросила, взаимности в любви. Но Легорд быстро пришел в себя, как обычно придумав для себя какое-то успокоительное объяснение. В этот раз он мысленно со вздохом сказал: «Женщины, одно слово – женщины, что с них взять? Одни эмоции в душе!», - он даже мысленно воздержался от каких-либо более уничижительных слов, помня, что говорит не только о Фэт, но и о своей маме. Разговор был окончен. Проснувшись, Легорд вновь занялся переписыванием символов, злясь на себя и на весь мир за то, что работа движется так медленно. Он мог остаться здесь еще всего на пару дней, а потом ему нужно было возвращаться в столицу, поскольку он не мог себе позволить отсутствовать в управлении столько времени.