Я, они и свет

Глава 5

Савар Ват Холой читал сводки новостей и пил кофе. Без сахара и без конфет. И без пирожных, которыми щедро потчевал свою невестушку. Сладкое он терпеть не мог. Ну, кроме своей маленькой рабыньки. Мысли о предстоящем браке были Савару приятны. Ну а что? Во-первых, девица хороша собой. Во-вторых, характерец у нее что надо, пусть она пока и не помнит ничего и ведет себя как пришибленная. В-третьих, если тьма вернется, то он получит многое, а такое нельзя игнорировать. В четвертых, девчонка – «золотая» рабыня. О-о-очень дорогая вещь, можно сказать, штучная. Таких выпускалось по три-четыре в год, а уж стоили они… А уж то, то Дерек Ват Йет проявлял к девчонке интерес и даже подарил ей свое поместье, горячило кровь еще сильнее. Тут вступило классическое мужское «кто лучше». Это было как увлекательнейшее соревнование, где трофей – миленькая лапочка-рабыня и одновременно – могущественная темная.

Савар потянулся на неудобном походном стуле, стряхнул упавшую на листки бумаги букашку и снова заставил себя углубиться в чтение. В его профессии надо всегда быть в курсе всего. Глава ГУСа не может позволить себе некомпетентности, особенно учитывая то, что большую часть времени теперь приходилось проводить чуть ли не на глазах императора. Уровень личной ответственности явно вырос.

До границ Дигона оставалось меньше дня пути. Это последняя остановка, больше перерывов не будет. Да и поторопиться тоже не мешало бы, особенно учитывая очень тревожные новости, которые шли с приграничья Дигона. А в пути можно развлечь себя мыслями о том, что будет, когда сладкая Йола с кошачьими повадками, рабским воспитанием и нерабским поведением, проклиная его и шипя сквозь зубы непристойности, будет стоять в бирюзовом платье невесты в его помолвочном ожерелье на миленькой нежной шейке… М-м-м! Прелесть!

Савар дочитал отчеты, черкнул пару строк и отправил металлическую сойку обратно. Ну вот. Теперь можно в путь.

Пара спутников Савара – спокойные молчаливые ребята с хорошим ударом и горячей магической искрой – уже были готовы.

Ладные быстрые лошадки скакали по пустому тракту. Людей почти не было. Ни торговцев с телегами, ни гонцов, ни бродяг. Жуткие тварюшки Пилия распугали народ, заставили людей сняться с мест, покинуть села и деревни. Близ границ Дигона было пусто и безлюдно. Даже дикое зверье не выло в лесах, запуганное металлическими жвалами, ядовитыми насекомыми и прочими изысками извращенной мысли бывшего императора Дигона. Да и с лесами… Хм.

Савар, скользя взглядом по верхушкам елей по границе леса, присмотрелся. Не давало покоя какое-то несоответствие. Целые куски леса казались какой-то дешевой декорацией.

- Стой! – наконец приказал он. Спешился с коня и молча пошел в сторону леса. Темные стволы деревьев протяжно скрипели, и в этом скрипе было что-то жуткое, мертвое. Не было слышно птичьей возни, не было видно лесных мошек, которые любили кружить перед закатом в лучах уходящего солнца. Савар встал у опушки, запрокинул голову, присмотрелся… Запаха прелой листвы, молодой сочной травы, клейкой еловой смолы не было. Легкий запах древесины, вот и все. В лесу пахло… как в обычной жилой комнате. Сав выругался. Потом, проверяя свою теорию, легко толкнул ладонью крепкий с виду ствол молодого деревца.

Ствол, прогнувшись под ладонью, накренился и упал, оголив сухие мертвые корни. С них посыпались комья такой же сухой земли. Савар толкнул второе дерево, третье, четвертое… Все деревья, мертво качнувшись, попадали на землю, как сухие палки. Ни в одном их них не было соков, а зелень листьев была блеклой, словно застиранной. Листья, коснувшись земли, опали с тихим шорохом. Сав оглянулся. Все, все деревья были такими же – как куски мертвого картона. По ним не бежали живые соки, не насыщали листья и плоды цветом и ароматом.

Тихое тявканье послышалось совсем рядом, в каких-то десяти шагах. Савар обернулся и встал в стойку, приготовившись атаковать. Но этого не потребовалось.

Паршивая лисица со слезящимися глазами, наполовину выпавшим мехом и с обнаженными от болезни клыками тяжело дышала, не делая попыток напасть. Она переминалась с лапы на лапу, жалобно подвывала, но не уходила.

- Пшла! – крикнул Савар и топнул на лисицу ногой, но она никак не отреагировала. «Слепая!» - понял Сав и подошел ближе.

Лисица была совсем плоха. Хотя, судя по клыкам и размерам, была еще молодой. В это время года лесные хищные звери должны лосниться от сытости, должны сверкать шикарным мехом, должны быть здоровыми и сильными. Но они не должны выглядеть вот так.

Лисица дернулась в сторону, в другую, и Савар понял, что она в агонии. Сжалившись, он коснулся лисьей спины рукой, направив короткий импульс в сердце. Секунда – и все. Уже отдергивая руку от успокоившейся лисы, Савар на излете ощутил что-то другое. Магию? Может быть. Но ощущение не было приятным. Скорее, даже наоборот.

Но понять, что это, Савар не успел – странное ощущение истаяло на кончиках пальцев. И, больше не теряя времени, Савар снова устремился к границам, но снова остановился, на этот раз не доезжая до пункта назначения всего какого-то часа.

Это было брошенное заливное поле с четкой черной границей на горизонте. Так и оказалось – там, где кончалась короткая полоска заливных полей, вместо плодородной жирной земли чернел сухой прах. Савар коснулся этой земной пыли пальцами, растер в руках.

- Воды! – скомандовал Савар и вылил целую флягу на сухую землю, которая от влаги поднялась вверх мертвым столом пыли.

- Однако… - озабоченно пробормотал он. Потом сунул щепоть земли в почтовую птицу и черкнул пару строк, отправляя послание в Тирой, знакомому алхимику. Пусть разберется с тем, что это такое.

Чем ближе Савар подбирался к границам, тем хуже становилась картина. И на высохшем тракте потянулись дигонцы. Сначала одна телега, потом по паре, а затем и целый караван. Сав спешился, налепил на лицо сочувственное выражение и полез к бряцающей скарбом бедной телеге - узнавать подробности их первых уст.