Я ошибся. Я заплачу

Глава 1. Конфетка

Глава 1. Конфетка

Властные и жесткие мужчины хороши только в романах. Там они превращаются в нежных и пылких возлюбленных, стоит перевернуть страницу. А в жизни они — настоящие психопаты. Лика знала это с детства.

Она была из «неблагополучной», как тогда говорили, семьи. Родители пили, скандалили, дрались. В тот день, когда мать умерла — напилась суррогата, — отец как будто протрезвел. Раз и навсегда. И взялся за воспитание дочери. Жестко. Если не жестоко. О своих детских годах Лика лишний раз не вспоминала. Но, может, это и хорошо. Все свободное время она проводила в школе, библиотеке, кружках — где угодно, только не дома. Может, поэтому и поступила в столичный вуз, а не какой-нибудь областной.

Они держались с Асей, помогали друг другу, начиная со школы. Но они были разными. Ася — целеустремленная, волевая, с внутренним стержнем, который гнулся, но не ломался. А Лика была ее противоположностью. Мягкая. Уступчивая. Привыкшая прогибаться под сильным, чтобы выжить. Ася шла напролом, а Лика обтекала препятствия. Наверное, поэтому они и дополняли друг друга.

И когда у Лики случился сталкер в виде Тимы, первым и единственным человеком, который пришел на помощь, была Ася. Ну и протекция великого и могучего Джинна.

Клуб «Арка» находился в центре, но не на виду. Тяжелая дубовая дверь в старом особняке, кованый козырек, маленькая табличка. Глазок камеры.

Мы с Асей стояли перед этой дверью несколько минут, казавшихся вечностью. Меня колотило. Не от холода — от страха. Последние недели я вообще жила в состоянии заведенной пружины: вздрагивала от каждого уведомления, шарахалась от теней у подъезда, разучилась спать. Тима не просто мне не нравился — он меня пугал. До дрожи. До тошноты. И вот теперь я стояла перед входом в логово человека, который, по слухам, был еще страшнее.

Нас провели внутрь. Полумрак, запах дорогого табака и кожи. Где-то играло фортепиано. Все кричало о деньгах и власти — двух вещах, которые я ненавидела, потому что именно они всегда оказывались против меня.

Нас усадили за барную стойку. Я вцепилась в сумочку, как в спасательный круг. Ася сидела с прямой спиной, но я видела — она тоже боится. Просто у нее лучше получалось это скрывать. На ее скуле желтел синяк — напоминание о том, что бывает, когда пытаешься противостоять таким, как Тима.

Яр сидел в дальнем конце зала. Лика заметила, как Ася замерла, глядя на него. Он был... другим. Не просто мажором. Хищником. Все в нем — от поворота головы до короткого кивка — говорило: этот человек привык, что мир прогибается под него.

Через полчаса их провели в переговорную. Там был Яр. И еще один.

Он сидел на диване — огромный, бритый наголо, в кожаной бандане и жилете. Татуировки на предплечьях. Лицо — спокойное, тяжелое. Он не поздоровался. Просто посмотрел на меня — и я почувствовала себя еще меньше, чем обычно.

— Это Молчун, — сказал Яр. — Рассказывайте.

Лика рассказала. Сбивчиво, запинаясь. Про сообщения, про «случайные» встречи, про угрозы у подъезда. Про то, как перестала спать. Про Асю, которая пошла к Тиме сама и вернулась с синяком.

Когда она замолчала, Яр и Молчун переглянулись. Молчун едва заметно кивнул.

— Лика, — сказал Яр. — Отправляйся домой. Молчун за тобой приглядит.

Молчун поднялся и пошел — медленно, весомо, как ледокол. Лика пошла за ним, чувствуя себя мышью, которую ведут в нору. Но мышью, которую, кажется, перестали травить.

Молчун вел машину и молчал. Он вообще редко говорил — слова были не его инструментом. Его инструментом были руки. Тяжелые, с костяшками, которые помнили не одну драку.

Рыжая сидела, сжавшись на пассажирском. Тряслась. Он видел это боковым зрением — как она теребит ремешок сумочки, как кусает губу. Боится. Правильно боится. Он тоже боялся бы на ее месте.

Просто конфетка. Глазки круглые, испуганные. Может, после заняться ей? Пусть отблагодарит своего спасителя? Но Яр сказал «присмотри» — значит, присмотрит.

Он остановил машину не у подъезда, а в темном переулке.

— Дальше пешком. Иди домой. Я посмотрю.

— А если они там? — ее голос дрогнул.

— Именно этого и надо.

Я пошла. Ноги подкашивались. Двор был пустой, фонарь у подъезда мигал, и тени от деревьев казались живыми. Он смотрел, как она удаляется — маленькая фигурка в свете мигающего фонаря. И ждал.

Они появились, как он и рассчитывал. Те же двое, что караулили ее раньше. Молчун вышел из тени.

— Иди домой, — повторил он, не глядя на нее. — Закрой дверь.

Я влетела в подъезд и прижалась к двери спиной. Прислушалась.

Разговор был короткий. Пара фраз — и несколько ударов, от которых один из парней сполз по стене. Молчун вытер руку.

— Передайте Тимке: в следующий раз я приду за ним лично. Девочки под защитой Джинна. А я его магический помощник. Вроде лампы. Только бью.

Он сам чуть не усмехнулся. Шутка была так себе, но для этих сойдет.

Когда он сел в машину, ее уже не было. Только свет в окне на третьем этаже горел. Он завел двигатель и уехал.

С тех пор Тима не появлялся. Не писал. Не ждал у корпуса. Я снова могла дышать. И даже спать.

Почти.

У Аси и Яра закрутился роман. Лика искренне радовалась за подругу — так, как умеют радоваться только те, кто сам прошел через страх и знает цену настоящим чувствам. Было приятно видеть, как Ася светится. Раньше она была правильной, собранной, с вечно прямой спиной, а теперь в ее глазах появилось что-то новое — мягкое, теплое, чуть растерянное. Так выглядит счастье, когда оно приходит не по плану.

Яр, что удивительно, оказался приличным человеком. Лика долго присматривалась — ее внутренний сканер, настроенный на психов, никак не мог успокоиться. Но нет. Джинн, гроза универа, человек с репутацией, от которой у людей портилось настроение, при Асе становился... нормальным. Не идеальным — идеальные как раз пугали Лику больше всего, — а просто настоящим. Он смотрел на Асю так, будто она была единственно важной. И, кажется, действительно был влюблен.