Я отдарю тебе жизнь

Глава 12

Через два дня матушка исполнила свое обещание и отправила меня в деревню к тетке, предварительно «повесив» на меня целый свод правил и наказов, чтобы не сбиться с тропы, не разговаривать с незнакомцами, не говорить лишнего у старика Кермана и, вообще, стараться не смотреть по сторонам. В корзине у меня лежало несколько старинных монет и тюбиков с мазями, которые я должна была отнести в лавку краснолицего неприятного мужчины.

Честно сказать, мне был крайне неприятен этот склизкий и слишком разнузданный хозяин лавки, но это была единственная возможность достать деньги на нужные нам товары. Поэтому я решила пересилить свое отталкивающее восприятие зажиточного лавочника и не задерживаться там ни минутой дольше.

Гидон проводил меня до начала широкой тропы, чтобы точно еще раз указать направление. На мой вопрос: «Не хочет ли он прогуляться со мной?» — кот загадочно помигал хитрыми зелеными глазами и вынес донельзя странную фразу: «Твоя нить судьбы не должна быть изменена никем, будь внимательна, Мелисса!» — и в большом прыжке исчез среди раскидистых кустов жимолости.

— Ну и ладно, хитрый предатель, — сбавив тон на последнем слове, обидчиво прошептала. А я была совсем не против, если бы в долгой дороге меня сопровождал пушистый хвостатый. Все-таки, с ним было очень интересно. Семейный фамильяр рассказывал много из жизни других земель, диковинных существах и далеко расположившейся столице, в отличие от матушки, которая делала упор на хозяйство и обучение ее тонкостям «ботаники».

Вышла я из дома довольно рано, солнце еще выплескивало мягкие не обжигающие лучи, создающие те неровные сверкающие отблески на каплях росы и закрытых бутонах прекрасных благоухающих цветов. Шагая вдоль широкого луга, засеянного бирюзово-зеленой травой и кустарником, я вдыхала тот свежий прохладный дурманящий воздух, который бывает только в самое раннее утро. Оставшись наедине с природой и своими мыслями, невольно вспомнила про свою прошлую жизнь, которая на удивление быстро удалялась из моей памяти, будто накрываемая слоем тумана. Как там мои бедные родители? Сильно ли страдают, что их единственная дочь умерла в столь юном возрасте? Меня грела мысль, что мама и папа были настоящими фанатами своей работы, без которой не могли прожить и дня, поэтому, возможно, их горечь утраты будет не столь тяжелой и долгой… Зато меня постоянно посещала теперь новая услужливая мысль, что я точно на своем месте. С каждый новым днем мне все ближе и понятнее становился окружающий меня мир, сердце с радостью и крутыми подъемами встречало утро в уютном и теплом жилище, все больше привыкая к моей новой наставнице в лице матушки и доброму упитанному толстяку-духу. Здесь я больше не чувствовала себя потерянной, бездарной, отпустила все прежние «надо бы» и «должна», которые человек стремится исполнить в городском социуме, чтобы не отличаться от других. В этом мире, на этой благодатной почве я впервые почувствовала свободу быть собой, творить и заниматься тем, к чему действительно лежит душа, находить радость от простых моментов бытия с природой, без строгих рамок зажатого городским ритмом жизни кучи правил и догм. И я была благодарна! Благодарна за новый шанс! За новую жизнь!

Пролистывая поток крутящихся в быстром вихре философских мыслей, я не заметила, как подошла к разросшейся, но небольшой тенистой буковой роще, в которой протекал широкий холодный ручей. Я быстро уселась на небольшой серый валун и взглянула в струящийся поток свежей чистой воды, быстро убегающий под разреженные кроны высоких деревьев. Здесь было не так темно, как в нашем лесу, да и растительность произрастала самая обычная: кустарники смородины, ежевики, боярышника. Из растений и цветов виднелись желтые цветы лютика, молочного оттенка бутоны белоцветника и даже пурпурные цветы шафрана. Я с наслаждением принюхивалась к пестрым лепесткам, не решаясь сорвать. Пусть себе живут в этом первозданном лесном царстве! Древостой здесь составляли буковые деревья, высокие, но не сильно старые дубы и вязы, по остовам которых крутились длинные оливкового цвета лианы. Со всех сторон шумели пестрые неизвестные птички, а в кустах копошись мелкие лесные зверьки. Если бы Элана в прошлый раз не успокоила меня отсутствием в этой роще волшебных и странных тварей, я бы уже повизгивала от каждого мелкого звука, проникающего в мой слух, и выискивала злосчастных древесников, которые по описаниям Гидона наводили на меня дикий ужас. Но, по счастью, все необычное и волшебное обитало в том безмерном густой заповедном лесу, на окраине которого мы и жили. Поэтому я сидела и безмятежно отдыхала в чистейшей лесной глуши, рассматривая окружающую меня поросль.

Через полчаса ленивого созерцания пней, кореньев и цветов, я все-таки поднялась на ноги и, подхватив свою плетеную корзинку с монетами, неспешно прошествовала по узкой вьющейся тропке, выдвигаясь из прохладной уютной тени крон в сторону травянистого пологого склона, с которого начинался извилистый путь в деревню, а впереди венчалась горная гряда мглистых вершин, нависая сверху над уютной долиной.

Уже подходя обрыву, с которого начинался не очень крутой из зеленого покрова спуск, моих ушей достигли страшные неистовые крики, разносящихся из уютно расстелившейся внизу долины. Сердце тревожно затрепыхало, отсчитывая быстрые удары в груди, а к горлу подступил удушающий ком. Из рук выпала корзина и упала ребром в ворох бархатистой, уже нагретой солнцем, травы. Я подошла к краю обрыва, за которым спускалась тропа и в ужасе зажала рот руками: по всей площади деревни необъятная черная чернь странного монстра разбросала свои длинные антрацитовые мохнатые щупальца и пыталась схватить разбегающихся во все стороны людей. Последние кричали что есть мочи, с ужасом оглядываясь на воистину страшное чудовище, место которому далеко в недрах земли. Рядом с древним монстром вышагивали странные существа в серебристых латах, прочно закрытых забралом, из которого валил черный струящийся дым. Темные «рыцари» следовали за отвратительной чернью, как глупые марионетки, будто охраняющие ее, но не спешащие двигаться впереди.