Я отказала повелителю зла

Пролог. Чертополох на пепелище

– Нет.

Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела выстроить хоть какую-то линию обороны. И потому прозвучало сухо, почти буднично, диссонируя с грандиозностью момента.

Рихард замер. Одно его колено, обтянутое черным, упиралось в жирный, серый слой пепла, покрывающий мостовую столицы. Вокруг нас царила мертвая, неестественная тишина, которой не может быть посреди захваченного города. Падал снег, пытаясь хоть как-то все это укрыть. И лишь изредка все это нарушал треск догорающих балок в соседнем квартале.

Небо было затянуто багровыми тучами - то ли от магии, то ли от заката, то ли от пожарищ. Так сразу и не разберешь. Передо мной стоял генерал темной армии, держа измазанную в саже бордовую коробочку. На бархате покоилось чудесное - правда, чудесное - черное кольцо с рубином.

Но я сказала “нет”.

Он медленно поднял голову с белыми хлопьями на черных прядях, затем выпрямился, и уже мне пришлось смотреть снизу вверх. Глаза Рихарда, когда-то ясные, как весеннее небо над нашей деревней, теперь напоминали два темных омута. В них плясали отсветы затухающего огня, а на дне легко угадывалась свинцовая, безумная усталость. На скуле темнела поверх старого шрам свежая ссадина, на броне и эфесе меча запеклась чужая кровь.

– Кажется, я не расслышал, Беатрис, - произнес Рихард.

Его голос, ставший за тринадцать лет куда грубее и ниже, почти рокочущим баритоном, потерял насмешку, что я помнила. Передо мной стоял не подросток пятнадцать лет с букетом ромашек и порванными штанами на коленях.

Позади Рихарда были тьма и пламя. Кровь, бои. Армия темных существ, всех, кого так боялись люди и светлые маги. Он прошел тысячи километров под черными знаменами проклятого короля. И на пепелище предлагал выйти замуж.

Когда защитники пали, и чернильная тьма хлынула сюда, лишь моя лавка трав осталась нетронута. Клыкастые солдаты в броне вежливо попросили не выходить наружу и замерли черными монолитами у дверей.

Я не пострадала. Ни одна искра пожара не достигла ни вывески, ни окна. Двухэтажное маленькое здание белело на фоне ужаса, словно морок.

Сначала паниковала. Пыталась помочь другим, рвалась укрыть у себя, раз мою лавку не трогали. Затем, сдавшись, ждала итога. Пока Рихард не пришел ко мне лично, и я не узнала его.

– Я отказываю тебе, - повторяю.

Он закрывает коробочку, хватает за плечи, притягивает ближе. Этой силы не помню тоже. Рихард мог бы сломать мне кости, как маленькой птичке. Но, глядя ему в глаза, я с четкой, неожиданной уверенностью понимала, что не сделает этого. Может угрожать, смотреть с ненавистью, сжимать плечи, но ни-че-го мне не сделает.

– Ты просила завоевать ради тебя мир.

– Я не просила.

– Ты сказала, что тогда выйдешь за меня замуж.

Молчу. Не просила. Но говорила. В самом деле, и глупо отрицать, говорила. Что если завоюет мир ради меня, то стану женой. Детская шутка под смех подружек, которая привела вот к этому всему.

– Рихард, мне было двенадцать. Я начиталась дешевых романов о бесстрашных драконах, что ради любимой уничтожают миры. И ляпнула это просто…

Не подумав. И каково было стоять теперь посреди разрушенного города уже павшего королевства? И стараться не думать о том, сколько крови на руках, что в тяжелых перчатках обнимают за плечи?

– Просто.

– Я не просила.

Рихард долго смотрит в ответ. Тишина между нами - как густая патока. Его рука потянулась к моему лицу, но так и не коснулась щеки. Дракон остановился на полпути и сжал пальцы в кулак. Затем отступил, спрятал коробочку и кивнул кому-то из солдат.

– Забрать ее.

Солдаты не задавали вопросов. Двое из них, закованные в матовую черную броню, шагнули ко мне синхронно, словно тени. Может быть, они не были даже людьми, я не знала.

– Рихард! - я дернулась, когда закованные в металл пальцы сомкнулись на моих локтях. - Рихард, что это значит? Куда ты приказал меня везти?

Он не обернулся, уходя прочь. Его спина, широкая и прямая, плечи, растрепанные грязные волосы - на все падал белоснежный снег, ирреальный в аду. Меня тащили к карете, запряженной нездешними, слишком массивными лошадьми.

– В замок, Беатрис, - бросил через плечо. - Раз ты не хочешь войти туда как моя избранница, то войдешь как трофей. Или как гость. Выбирай сама.

Экипаж тронулся. Я прильнула к крошечному окошку, защищенному частой решеткой. Столица умирала. Бывший театр лишился купола и теперь напоминал разбитый череп великана. На рыночной площади, где раньше торговали овощами, специями и тканями, горели огромные костры.

Закрыла глаза, сжимая губы до боли в челюсти. Тринадцать лет. Тринадцать лет назад он стоял передо мной - нескладный мальчишка с вечно разбитыми коленками и странным взглядом. Мы тогда смеялись. Мои подружки - Клэр, Марта, рыжая Сью - покатывались со смеху, глядя, как сын черной ведьмы пытается ухаживать за дочерью лекаря деревни.

Я помню, как подошла тогда. Мне стало его жаль. Его одиночество, его нелепую веру в то, что девочка просто согласится за букет полевых цветов с ним быть. Слишком высоко себя оценивала.

Завоюешь мир - пойду за тебя. Достаточно ли теперь для тебя, Беатрис?

Это была милостыня. Крошечная ложь, призванная подсластить его горькую жизнь. Кто же знал, что он примет ее как руководство к действию? Станет правой рукой того, чье имя запрещали произносить в приличных домах?

Экипаж резко тряхнуло.