Я подарю тебе рассвет

Часть 2.

Замок встретил тишиной. Не спокойной — выжидающей. Коридоры давили своей широтой, потолки были слишком высокими, они устремлялись туда, где меркнет свет факелов. Слуги прижимались к стенам, стараясь стать тоньше, незаметнее. Их глаза — опущенные, скользящие мимо, говорили: «Мы не видели тебя. Тебя нет». Никто не говорил лишнего. Никто не улыбался. Пока она шла, опираясь на плечо служанки, мир вокруг дрожал. Не буквально, но краем глаза она видела, как каменная кладка стен на миг теряла чёткость, как если бы её стёрли ластиком. Свечи в подсвечниках гасли и зажигались сами собой. Воздух вибрировал, словно от звона невидимого колокола.

Слуги, оставшиеся позади, шептались, бросая на неё испуганные взгляды.

Пока разум бился словно птица в клетке, тело знало каждый камень этого замка. Каждую скрытую дверь. Каждую тень, в которой можно спрятаться.

И оно точно знало главное: Ты — Ариэн. Ты — ошибка.

Но где-то в груди, там, где страх не доставал, шевельнулось чужое упрямое: «Я не хочу быть ошибкой. Я хочу быть собой».

— Я хочу домой, — сказала Ариэн и не узнала собственного голоса.

Чужая память просачивалась сквозь мысли, как холодная вода. Ариэн не могла вызвать её по желанию, она приходила сама: стоило провести рукой по перилам, она вспоминала, как кто-то кричал здесь, умоляя о пощаде.

— Миледи, — тихо сказала женщина, сопровождавшая Ариэн. — Лекарь ждёт вас. И… его светлость тоже.

Девушка остановилась.

— Кто? — Ариэн заставила голос звучать холодно, безразлично, как учили.

Женщина сглотнула.

— Ваш отец.

Сердце пропустило удар. Внутри поднялась бешеная волна страха, ярости, обиды и любви. Болезненное биение сердца усилилось — отец все же пришел чтобы спасти её, конечно, он не мог бросить свою единственную дочь в беде. «Он всё исправит, — подумала она, и эта мысль была глупой, почти детской. — Он всегда всё исправлял».

Как когда-то давно, когда злобные мальчишки обзывали Ариэн уродиной, он не стал вмешиваться в драку, а просто отругал Ариэн и лично залечил её раны. Тогда отец только пришел ко двору, но знатные родители этих детей не стали поднимать скандал. Сейчас ведь ничего не поменялось, это лишь маленькое недоразумение между уже леди Ариэн и какой-то безродной девкой. Отец точно поймет. И каблуки Ариэн звонко застучали по каменной винтовой лестнице, служанка осталась позади — не поспевала, да и не пыталась.

Отец стоял у окна, обессиленно опираясь руками о подоконник. Седой и как всегда в мятой мантии, спина его была слишком прямой для человека его лет. На лбу залегли новые морщины. Он точно видел прибытие карет и все происходящее у сада замка. Его лицо было спокойным, но воздух вокруг был густым и тяжелым. Лекарь возле софы, невысокий, круглый мужчина с острым носом, усиленно делал вид, что его не существует. Комната наполнялась дымом от благовоний, от которых темнело в глазах. Стараясь дышать как можно реже, Ариэн подошла к отцу, повинно склонив голову. Она ждала приговора. Но он молчал так долго, что воздух в комнате стал тяжёлым, как перед грозой.

— Отец? — слово сорвалось само, как будто тело знало его лучше, чем она.

— Король хотел заточить тебя в подземелье, — наконец сказал Аркейл. — Я добился, чтобы ты осталась здесь. Под домашним арестом. — Ариэн подняла глаза. В его голосе не было гордости, только усталость. — Это всё, что я смог выторговать. Не благодари.

Она не собиралась благодарить. Но внутри что-то дрогнуло — облегчение, смешанное с горечью.

— Он мог бы казнить меня, — тихо сказала Ариэн.

— Мог бы, — согласился отец. — Но я напомнил ему, что без магии Тарнов его трон покачнётся. Это охладило его пыл.

Девушка не нашла, что ответить и продолжила стоять.

— Ариэн, — сказал он. И в его голосе было что-то, от чего сжалось внутри: нежность, смешанная с ужасом.

Он подошёл ближе и вдруг взял её за подбородок, резко, почти грубо, заглянув в глаза.

— . Разве об этом мы с тобой мечтали? Мы собирались выиграть эту партию умом. Устранить соперницу, но не грубой силой. Деревенская дура сама бы себя выставила дурой — принц бы отвернулся, и никто не посмел бы упрекнуть тебя. А что теперь? Теперь она — святая, а ты — чудовище. Она — невеста. Ты — преступница. Ты подарила ей всё: жалость двора, защиту принца, сочувствие короля.

Ариэн застыла на месте. Голова все стремительнее пустела, пока мысли в ней не заменил сладкий дым.

— Я не хотела, — выдохнула Ариэн, и голос её дрогнул. — Я сама не понимаю, что на меня нашло. Она… она смотрела на меня, и внутри всё оборвалось.

Отец не перебивал, он смотрел тяжело, испытующе.

— Я не помню, как набросилась на неё. Помню только, что кто-то кричал у меня в голове. «Убей». «Сейчас». Это было не моё решение.

— Чьё же? — спросил он тихо.

Ариэн покачала головой.

— Не знаю. Но я не хотела её убивать. Я хотела… чтобы она исчезла. Чтобы всё вернулось, как было.

Аркейл отвернулся к окну.

— Желания и поступки — разные вещи, — сказал он. — Ты ответишь за то, что сделала. Но я помогу тебе, если ты будешь слушаться.

Отец развернулся и пошел к выходу, но на пороге обернулся.

— Завтра ты извинишься перед принцем и его невестой. Публично. Это даст нам время.

— Время для чего?

— Чтобы решить, как спасти тебя. Или как спасти мир от тебя.

Потом Аркейл резко развернулся, полы мантии хлестнули воздух, разгоняя дым, и зашагал к выходу. У самой двери остановился.

— Всё будет хорошо, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Ты должна верить.

Он ушёл. Дверь закрылась с тихим, обречённым стуком.

В комнату юрко прошмыгнула служанка и усадила леди на диван. Смешного вида врач внимательно осмотрел девушку, но не нашел ни одной царапины. Ариэн машинально коснулась виска там, где недавно была ссадина, кожа оставалась гладкой, будто ничего не было. Ненадолго он задумался, прижимая пальцы к её запястью, пульс был слишком ровным для той, кто час назад не могла стоять на ногах. С первого взгляда Ариэн даже не спотыкалась, не говоря уже о падении с лошади. При этом каждое движение в теле отзывалось болью в ребрах.