Я подарю тебе рассвет

Часть 5.

Ариэн, поднимаясь по лестнице в свои покои, чувствуя, как трясется изнутри. Она только что бросила вызов, и совсем не Элианне, а самому королю. Этот отчаянный шаг она совсем не обдумывала, а теперь выхода не осталось. На балу она будет не скрываться, а царить. Чтобы каждый, включая Риана и эту светловолосую выскочку, понял: Ариэн — это сила, с которой придётся считаться.

Нежное платье, так подчеркивающее глубину глаз Ариэн было отвергнуто, несмотря на месяцы подготовки. Сегодня она выбрала глубокий, почти чёрный фиолетовый — цвет ночи, тайны и цвет королевских магов. Платье было безупречно скроено, подчёркивало каждую линию, но не оставляло ни сантиметра лишней кожи. Служанки долго возились с её волосами. Кудри никак не хотели ложиться так, как было задумано, шпильки выпадали, жемчужины путались в прядях. Обычно Ариэн уже давно разогнала бы половину девушек, но сегодня у неё не было на это сил.

— Осторожнее, — тихо сказала Ариэн, когда одна из служанок слишком сильно дёрнула локон.

— Простите, миледи.

Девушка побледнела и стала работать ещё аккуратнее. На мгновение Ариэн даже почувствовала укол вины. Она прекрасно понимала, что выглядит пугающе.

— Всё в порядке, — неожиданно для самой себя сказала она. — Просто не спеши.

Служанка удивлённо подняла глаза, в этот момент щипцы соскользнули.

Раскалённый металл коснулся шеи, обжигая острой короткой болью. Девушка ахнула и выронила инструмент:

— Миледи! Простите! Простите меня! — Она тут же упала на колени. В комнате повисла мёртвая тишина. Все ждали. Никто даже не пытался заступиться за провинившуюся девушку.

Ариэн коснулась обожжённого места на шее.

— Как тебя зовут?

— Мира, госпожа.

— Мира...

Ариэн задумчиво поправила жемчужину в причёске. Она закрыла глаза. «Просто скажи, что всё хорошо. Просто скажи, что это случайность.» Но другая мысль появилась быстрее.

— Жаль. Ты работала здесь почти пять лет.

Несмотря на бесчисленные попытки разобраться в себе, Ариэн так и не понимала природу собственной жестокости. Она могла часами убеждать себя быть терпеливее, добродетельнее, милосерднее. Могла искренне жалеть о сказанном.

Но потом наступал момент и слова сами находили её раньше, чем она успевала подумать, словно кто-то уже написал нужную реплику. Словно существовал единственный правильный путь, и Ариэн раз за разом выбирала именно его. Девушка постоянно корила себя за каждое грубое слово, но угрозы сами срывались с её губ. Это чувство предрешенности преследовало Ариэн и особой тревогой покрыло сердце перед самым балом. Казалось, Ариэн жила с этим чувством так долго, что успела сродниться.

Когда Ариэн была лишь дебютанткой, какая-то юная маркиза прилюдно обсмеяла её за неуклюжий танец и старое платье. Ариэн была горда и не позволила себе пролить даже каплю слезы. Весь вечер девушка ловила на себе насмешливые взгляды. На утро следовало бы забыть обиду, но Ариэн провела всю ночь в терзаниях, представляя лицо маркизы. Следующей ночью Ариэн оказалась у дверей в покои маркизы. Она помнила холод дверной ручки и неистово пульсирующее в висках «Остановись!», помнила дрожь нестабильной магии на кончиках пальцах и помнила, как не смогла заставить себя остановиться. Кошмары преследовали маркизу несколько лет. Девушка ушла в монастырь, утверждая, что по ночам её посещают тени. Ариэн никогда никому не рассказывала о своей роли в этой истории, не помнила лица маркизы, только краткое мгновение, когда чужая судьба оказалась в её руках.

С Иленной все было иначе. Иленна была подругой Ариэн долгое время и первой, кому Ариэн доверилась. Она знала все тайны Ариэн: воспоминания о матери, страх перед отцом, унизительные слухи о её магии. Иленна рассказала двору всё, что услышала. Через неделю по коридорам зампка все уже шептались о дочери-пустышке великого мага. Даже статус невесты не спасал от слухов, а только раззадоривал сплетников. И пока Иленна кружилась в хороводе всеобщего обожания, старый северный герцог прислал её отцу выгодное предложение. Ариэн лишь обронила несколько слов в нужных местах, сказала матери Иленны, что герцог необычайно богат, намекнула его управляющему, что девушка отличается редкой покладистостью. «А ведь они бы подошли друг другу».

Ничего больше.

Ариэн тогда убеждала себя, что ни в чём не виновата. Решение принимал отец Иленны. Герцог был выгодной партией. А то, что девушка оказалась несчастлива в браке... разве за это отвечает она?

Но всякий раз, когда зимой приходили северные письма, Ариэн читала их первой. И когда узнала о смерти Иленны, несколько минут просто сидела с письмом в руках. Потом приказала подать вино и больше никогда не произносила её имени вслух.

Иногда Ариэн казалось, что она играет роль, написанную кем-то другим.

Она знала, какой должна быть следующая реплика, знала, кого должна ненавидеть, когда следует ударить больнее. И хуже всего было то, что часть её действительно этого хотела. И с каждым годом становилось всё труднее понять, где заканчивается навязанная судьба и начинается она сама.

Макияж был столь же мрачным — безупречная фарфоровая кожа, алые губы и подведённые углём глаза, в которых отражался холод далёких звёзд. Ариэн посмотрела в зеркало, но увидела не невесту принца, а настоящую королеву. Идеальную, неуязвимую, смертоносную. Когда все служанки покинули комнату, Ариэн осталась одна и смотрела на своё отражение, в некоторые моменты не узнавая своего лица. За спиной мелькали призрачные тени, о которых она не рассказывала Аркейлу, боясь, что отец посчитает её безумной.

За час до бала в её покои вошёл отец. Он казался старше обычного, уставшим и изношенным, будто годы, которые он носил на плечах, внезапно навалились всей тяжестью. В руке он держал маленькую, неприметную шкатулку из тёмного дерева.

— Ты готова? — спросил он, но это был не вопрос о платье.

Ариэн кивнула, не оборачиваясь.

— Да. Я буду безупречна.