Я подобрала Тёмного Лорда

Глава 3

Покормив малыша и утолив собственный голод, я почувствовала прилив спокойной энергии. Взяв Маликета на ручки — он тут же устроился поудобнее, вцепившись в складки моего платья, — я жестом призвала магию. Лёгкий поток воздуха мягко подхватил нас и перенёс в гостиную, где царил уютный полумрак, пронизанный утренним солнцем.

Здесь, в углу, стоял мой старый, видавший виды ящик с инструментами и материалами. Я опустила его на пол и открыла крышку. Пахнуло сушёными травами, воском и деревом. Маликет, сидя у меня на коленях, с любопытством заглядывал внутрь, его тёмные глаза расширились от изумления перед этим хранилищем сокровищ.

Я решила начать с простого — с соломенных человечков. Это была магия самого древнего, самого доброго рода: магия созидания и игры. Я усадила его поудобнее и принялась за работу.

Взяв пучок душистой ржаной соломы, я аккуратно сложила её крестом — будущие ручки и ножки. Пальцы, помнящие давние движения, сами знали, что делать. Я обернула перекрестье лоскутком мягкой, поношенной ткани цвета лесного мха и туго перевязала льняной нитью, рождая из хаоса соломы подобие тельца. Для головы я отщипнула щепотку сушёной мяты и лаванды, завернула их в тот же лоскут и, старательно формируя пальцами шарик, закрепила его на туловище. Последним штрихом стала вышивка — две маленькие точки-глазки и улыбка чёрной нитью.

И вот в моих ладонях ожил первый человечек, пахнущий летом и сном. Я протянула его Маликету.

Он не схватил игрушку, а принял её с той же осторожной торжественностью, с какой я её создавала. Его тонкие пальчики с мягкими коготками бережно обхватили соломенное тельце. Он притянул куклу ближе к лицу, склонив над ней голову. Его тёмные, бездонные глаза внимательно изучали каждую деталь: стебельки соломы, стежки, узелки. Он повертел её в руках, и его раздвоенный язычок на мгновение мелькнул, словно пытаясь «увидеть» игрушку ещё и на вкус. Затем он издал тот самый тихий, гортанный звук, но на этот раз в нём слышались не тревога, а глубокая, сосредоточенная заинтересованность.

В его молчаливом, полном благоговения отношении к этой простой вещи было что-то большее, чем просто детская радость. Казалось, он впервые в жизни держал в руках что-то, созданное не для войны или выживания, а исключительно для радости. И в этот миг я поняла, что делаю не просто игрушку. Я тку нить, что связывает его хрупкое, тёмное существование с простым, светлым миром детства, которое должно быть у каждого. Даже у дитя Тьмы.

Я взяла одну из куколок — маленького соломенного человечка в синем платочке — и оживила его в своих пальцах. Он будто бы неуверенно поднялся на свои соломенные ножки на моей ладони, покачиваясь от воображаемого ветерка.

— Смотри, Маликет, — прошептала я, и куколка сделал несколько робких шажков по воздуху в его сторону. — Это маленький путник. Он ищет дорогу домой.

Я заставила человечка подпрыгнуть, потом спрятаться за мои пальцы, выглядывая то одним, то другим глазком-бусинкой. Затем он «подошёл» к другой кукле, лежавшей на столе, и слегка поклонился ей, будто приглашая на танец.

Маликет замер, его глаза, казалось, впитали в себя всё моё представление. Он не сводил взгляда с двигающейся игрушки, его собственный человечек всё ещё был зажат в другой руке. Его хвост медленно вильнул, а затем он тихо, почти неслышно, щёлкнул языком — тот самый странный, раздвоенный кончик мелькнул на мгновение.

Я продолжила, делая движения плавнее и выразительнее. Куколка на моей руке «увидела» красивый камушек на столе, обычную гальку, и подошла к нему, «трогая» его с комическим изумлением. Потом она прилегла отдохнуть, положив соломенную голову на мою ладонь.

И тогда я увидела, как пальцы Маликета на его собственной кукле начали шевелиться. Он не просто сжимал её — он попытался повторить движение. Он медленно, очень неуверенно, поднял своего человечка, заставив его качнуться в воздухе, и издал ещё один тихий щелчок, на этот раз чуть громче. Его тёмные глаза поднялись на меня, и в них читался немой вопрос: «Я делаю правильно?»

Это был крошечный, почти невидимый миру диалог. Не с помощью слов, а с помощью соломы, ткани и робкого желания понять правила этой странной, новой игры под названием «детство».

— Молодец! — мягко сказала я, и моя рука сама потянулась к его голове.

Я нежно взъерошила его угольные волосы, и они, такие мягкие и удивительно тёплые, приятно пружинили под ладонью. Он прикрыл глаза, словно котёнок, получающий ласку, и его хвост лениво качнулся.

Именно в этот момент, чувствуя под пальцами лёгкую пыль лесной тропинки, я с внезапной ясностью осознала простую бытовую деталь. Мысль пронеслась фоном, почти не задевая главной радости от его успеха, но отметившись чётким пунктом в списке дел.

«Надо будет сегодня искупать его, — мелькнуло у меня в голове, пока я продолжала гладить его волосы. — После всей этой беготни по лесу и сна в старой пижаме... Да и мне, пожалуй, не помешает.»

Эта практичная мысль не нарушила очарования момента. Напротив, она сделала его ещё более настоящим, более осязаемым. Это была уже не просто временная передержка загадочного существа, а часть рутины, повседневная забота, какой она должна быть о любом ребёнке. Пусть даже этом ребёнке оказывается дитя тьмы, которому, скорее всего, предстоит впервые в жизни познакомиться с тёплой водой, мыльной пеной и пушистым полотенцем.

Я убрала руку, и он тут же открыл глаза, снова уставившись на меня своим бездонным взглядом, в котором читалась теперь не только привязанность, но и заинтересованность в продолжении игры.

— А теперь, — сказала я, беря в руки следующую куклу, — посмотрим, умеет ли этот человечек танцевать.

Я встала с места, осторожно усадив Маликета на стул.

— Посиди тут немного, ладно? Поиграй, — мягко сказала я, указывая на разложенных перед ним соломенных человечков. — У тебя теперь есть компания»

Он действительно казался увлечённым, перебирая кукол в своих маленьких ручках, и я, пользуясь моментом, принялась тихо собираться. Мысленно я уже составляла список в голове: зайти в Гильдию, узнать новые новости, купить свежего хлеба, мяса, побольше молока... И обязательно заглянуть к торговцу тканями — прикупить мягкой шерсти для штанишек и пару отрезов хлопка для рубашек. Мальчик не может вечно ходить в пижаме своего Каэля.