Я подобрала Тёмного Лорда

Глава 4

По старой привычке, я свернула к массивной дубовой доске, испещренной листками с заданиями. Взгляд скользнул по знакомым формулировкам: «Найти потерявшееся кольцо энта», «Очистить подвал от склизких тварей», «Собрать лунные ягоды». Сегодня я не собиралась отрывать ни единого клочка пергамента. У меня на руках был куда более важный и хрупкий «заказ». Но посмотреть, что нового в мире за стенами моего леса, было всё так же интересно. Я знала, что другие справятся — гильдия кипела жизнью, и звон монет и уверенные голоса авантюристов были тому подтверждением.

Я ловила на себе взгляды. Взгляды, скользящие по мне, а затем задерживающиеся на светловолосом мальчике у меня на руках. Шёпоток любопытства плыл за нами по пятам. Я лишь плотнее прижимала к себе Маликета, и он, в свою очередь, глубже зарывался лицом в складки моего плаща, словно чувствуя тяжесть чужих глаз.

Попрощавшись с всё ещё слегка ошарашенной Элис, я вышла из шумного логова гильдии на залитую солнцем улицу. Воздух, пахнущий выпечкой, дымом и пряностями, был полной противоположностью прохладной тишине моего леса. Я не спеша двинулась по мостовой, и Маликет, осмелев, высунул голову из своего укрытия. Его новый, ясный взгляд с живым, ненасытным любопытством скользил по фигурам прохожих, вывескам лавок, запряжённым фелидам повозкам. Это было до безумия мило. Он напоминал котёнка, который впервые открыл глаза и с изумлением обнаружил огромный, шумный, переливающийся красками мир.

На моём лице сама собой расцвела умиротворённая улыбка, но в следующее мгновение её сменила тень тревожной мысли. А что, если он смотрит на людей не с любопытством, а с... голодом?

Обрывки знаний, почерпнутых из запретных гримуаров, всплыли в памяти. Да, демоны могли употреблять обычную пищу — овощи, фрукты, злаки. Многие из низших пород даже предпочитали её. Но их истинной пищей, дарующей силу, было мясо. А высшим деликатесом, вожделенным для аристократии Тьмы, считалось... мясо разумных существ. Человеческое, эльфийское. У него могли проснуться древние, кровавые инстинкты.

Я посмотрела на его маленькие ручки, сжимающие мою одежду, вспомнила, как он доверчиво кушал с ложечки простую овсянку. Но меня же он не съел, — с некоторой иронией успокоила я себя. Значит, всё в порядке. Наверное. Он не был привередлив и с аппетитом пробовал всё, что я ему предлагала. Я отчаянно надеялась, что он ещё ни разу не пробовал ту самую, запретную пищу, и что его природа ещё не требует её. Пока я могла кормить его обычной едой, проблем, я упрямо верила, удастся избежать.

Наконец мы добрались до рыночной площади, где царил настоящий хаос из красок, запахов и криков зазывал. Я направилась к рядам, где торговали тканями, чтобы присмотреть материал для его новой одежды, но мой взгляд поймал направление взора Маликета. Он не сводил глаз с небольшого ларька, заваленного не тканями, а игрушками.

Я проследила за его взглядом и улыбнулась. На прилавке, покрытом простым холстом, лежали десятки соломенных куколок, похожих на тех, что я сделала утром, но куда более искусно сплетённых. Рядом теснились деревянные фигурки — кони с гривами из настоящего конского волоса, свирепые, но забавные гоблины, птицы с тончайшей резьбой на крыльях. И лишь несколько, самых дорогих, были отлиты из блестящего олова — крошечные рыцари в сияющих доспехах.

Я подошла ближе и обратилась к малышу, мягко поворачивая его к прилавку.—Маликет, тебе что-нибудь приглянулось?

Я немного опустила его, чтобы он мог лучше рассмотреть сокровища, разложенные перед ним. Его глаза загорелись. Он потянулся к одной из игрушек, но его пальчики зависли в сантиметре от неё, и он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения.

— Смелей, малыш, ты можешь потрогать, — подбодрила я его.

Продавец, бородатый человек с добрыми глазами и руками, покрытыми застарелыми порезами от резца, заметил наш интерес. Он улыбнулся, взял с прилавка деревянного дракончика, искусно вырезанного так, что каждое звено его хвоста было подвижным, и плавно подкатил его к Маликету.—Приглянись, юный господин, — сказал он ласково. — Этот змей хоть и зубаст, но совсем не кусается.

Маликет с благоговением дотронулся до гладкой, покрытой лаком древесины. Он повертел фигурку в руках, и я увидела, как в его глазах, под слоем иллюзии, вспыхнули те самые тёмные искорки восторга, что я замечала у ручья.

Увидев неподдельную радость в его глазах, я, не задумываясь, протянула продавцу несколько монет. «Мы берём дракончика и эти кубики», — сказала я, указывая на набор разноцветных деревянных кубиков с вырезанными руническими буквами. Сжимая новую игрушку в руке, Маликет издал тот самый тихий, гортанный звук, но на этот раз он был наполнен счастливым возбуждением.

Сердце распирало от тёплой волны, глядя на то, как малыш счастлив. С этой приятной тяжестью в корзине и на душе я двинулась дальше, вглубь рынка, к рядам, где воздух был гуще и слаще от запаха дорогих тканей — шёлка, камлота, тончайшей шерсти.

Я направилась к тому самому прилавку, что славился своими тканями из далёких земель. Здесь не было кричащих ярких расцветок; вместо этого переливались глубокие, благородные оттенки. Мой взгляд скользил по рулонам, пока не остановился на одном.

Это был цвет спелой сливы — глубокий, королевский фиолетовый, отливающий в тенях почти чёрным, а на солнце — тёплым бордовым.

Этот выбор был не случайным. Он был далёк от стерильной белизны, которая была бы непрактична для ребёнка и слишком контрастировала с его истинной природой, будто пытаясь её отрицать. Но он и не был мрачным угольным цветом его прошлых одеяний, что напоминал бы о Тьме. Этот насыщенный, тёплый и благородный фиолетовый был цветом сумерек, того волшебного часа, когда свет и тьма встречаются, не воюя, а создавая нечто прекрасное. Он был цветом тайны, мудрости и магии — той самой магии, что я надеялась передать ему. В нём я видела гармонию, к которой мы с ним могли бы стремиться.

Я протянула руку и потрогала ткань. Она была невероятно мягкой, тяжёлой и приятной на ощупь.—Мне нужен будет отрез этого, — сказала я торговцу, указывая на фиолетовый шёлк. — Достаточный для детской туники и штанишек.