Я подобрала Тёмного Лорда

Глава 6

После того как мы подготовились, маленький отряд выдвинулся в путь. Элвин, с важным видом и развёрнутой в руках потёртой картой, шёл впереди, периодически сверяясь с ориентирами. Его спутники — Лира и Боргар — двигались за ним, нервно поглядывая по сторонам. Я же заняла позицию в арьергарде, неся на руках Маликета. Он уже проснулся и с живым, неукротимым любопытством разглядывал новых людей. Его взгляд скользил по позвякивающим доспехам Боргара, по колчану со стрелами за спиной Лиры, и каждый раз возвращался ко мне, словно проверяя, всё ли в порядке. Он был тих, но всё его существо было настроено на восприятие этого похода как величайшего приключения.

Мы пришли на место к полудню. Это была невзрачная, заброшенная поляна на отрогах Мглистых гор, усеянная валунами, поросшими серым лишайником. Но именно эти камни, как исполинские пальцы мёртвого великана, образовывали несколько зияющих, тёмных проходов, уводящих вглубь земли. Воздух здесь был неподвижным и холодным, пахло сыростью и озоном, словно после далёкой грозы. Согласно донесению, именно здесь последний раз видели Теневых Гончих и отсюда доносился их леденящий душу вой.

Мы замерли, вслушиваясь и вглядываясь в полумрак пещер. Ни движения, ни звука. Тишина была неестественной, гнетущей, будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного.

Первым нарушил молчание Лайам. Юный заклинатель, стараясь казаться полезным, достал несколько толстых свечей из чистого белого воска. Он расставил их по краям поляны и, шепча заклинание, коснулся каждую кончиком пальца. Свечи вспыхнули ровным, спокойным пламенем, и вокруг них возникло едва заметное сияющее поле — простой, но эффективный барьер против низшей нечисти, который мог бы ненадолго сдержать натиск или хотя бы предупредить о прорыве.

Затем вперёд вышла Лира. Из походной сумки, порывшись среди свёртков и флаконов, она извлекла небольшой замшевый мешочек. Развязав его, она высыпала на ладонь несколько небольших, величиной с фундук, шариков. Они были тускло-серыми, словно слеплены из пепла и спрессованной пыли, и от них исходил едва уловимый, но неприятный вибрационный гул, похожий на отзвук погребального звона. Это были «Костяные Зёрна Скверны» — алхимический продукт, созданный для привлечения нежити и тёмных существ. В их сердцевину был заключён сгусток негативной энергии, пир для тех, кто питается страхом и смертью.

— Приготовьтесь, — тихо предупредила Лира и, сделав широкий замах, швырнула несколько шариков к самому входу в центральный туннель.

Пока серые сферы, зловеще подпрыгивая, катились по камням, я следила за реакцией команды. Элвин сжал эфес меча, Боргар поднял щит. Но моё внимание внезапно привлекло движение у меня на руках.

Маликет, до этого момента спокойно наблюдавший, вдруг весь вытянулся вперёд, словно растение, тянущееся к солнцу. Его тонкая шея выгнулась, а глаза, широко раскрывшись, с гипнотической интенсивностью уставились на катящиеся «Зёрна Скверны». В его взгляде не было страха или отвращения, которые должны были бы вызвать эти артефакты. Нет, это было нечто иное — жадный, почти животный интерес. Его маленькие ноздри трепетно расширились, словно он пытался уловить исходящий от них запах, а его пальчики, до этого вцепившиеся в мою одежду, слегка задрожали. В последний раз я видела такое поведение у домашнего кота, опьянённого валерьяной или кошачьей мятой — та же концентрация, то же непреодолимое влечение к чему-то, что только ему одному понятно и желанно.

Он потянулся к ним, издав тихий, похожий на мурлыканье звук. Но, что самое удивительное, даже в этом порыве он не отпускал меня. Его вторая рука всё так же цепко держалась за складку моего плаща, удерживая связь со своим убежищем. Это было странное, двойственное состояние — его душа рвалась к запретному плоду, но тело инстинктивно искало защиты у меня.

И эта защита ему мгновенно понадобилась.

Едва последнее «Костяное Зерно» закатилось под свод пещеры и замерло, тишина взорвалась.

Из трёх туннелей одновременно, без единого лая или рыка, хлынула сама тень. Это и были Теневые Гончие. Их форма была зыбкой и нестабильной, словно их тела были сотканы из копоти и ночного мрака. Они не бежали, а стелились по земле, обтекая камни, их очертания постоянно дрожали и менялись. Вместо глаз в их головах пылали две точки холодного, зеленоватого огня, а пасти, когда они разевали их, были беззвучными провалами в абсолютную пустоту, от которой стыла кровь.

Лира, не теряя ни секунды, вскинула лук. Со свистом пронзила воздух стрела, но она лишь на миг рассекла туловище одной из гончих, не причинив ей видимого вреда. Тварь даже не сбавила скорости.

— Обычное оружие почти бесполезно! — крикнул Элвин, отскакивая и заслоняясь щитом. — Нужен свет или святая магия!

Боргар, рыча, взмахнул своим тяжёлым топором, но лезвие лишь с глухим стуком прошло сквозь тенеподобное тело, не встретив сопротивления плоти.

Именно в этот момент, когда хаос достиг апогея, я, всё ещё удерживая на одной руке притихшего, но внимательно наблюдающего Маликета, подняла свой посох.

— Lux Aeterna! — мой голос прозвучал громко и властно, разрезая панику.

Кончик посоха вспыхнул, как второе солнце. Не мягким, а яростным, ослепительно-белым сиянием, что резало глаза и заставляло отступать саму тьму. Луч чистого, неразбавленного света ударил в ближайшую гончую.

И тут случилось то, чего не могло добиться стальное оружие. Тварь завизжала — не земным звуком, а высоким, визгливым скрежетом, будто ломалось стекло. Её дымчатое тело начало клубиться и таять, как воск на огне, исчезая с болезненными для взгляда сполохами. От неё осталось лишь пятно пепла на камнях и слабый запах гари.

Команда авантюристов замерла в изумлении, но у них не было времени на восхищение. Две другие гончие, не обращая внимания на гибель сородича, устремились к «Костяным Зёрнам». Их манила приманка, но на пути стояли живые существа, чьё тепло и жизнь были для них ещё более вожделенным пиром.