Я похитила дракона

Глава 8

Железная дисциплина всегда требовала держать рукоять любой волей. Но в ее приказах появился новый тон — уступчивости, не слабости. И Виктория ненавидела себя за трещину, похожую на ту, что шла по клинку. Однако даже эта ненависть отступала там, где из-под боли выходила какая-то спокойная нежность — не к Первому даже — к миру, в котором он еще не успел стать Тираном.

Линии исходов молчали. И в этом молчании жить оказалось, вдруг, даже удобно. Контроля не было. Было только "сейчас". У времени не было лиц. У них появилось время. Виктория двигалась первая, как всегда. Дракон шел, чуть касаясь головой ее плеча, и от этого прикосновения у нее под кожей трепетал тот кусок себя, который она считала окончательно убитым войной. Это было печально и смешно: всю жизнь запрещать себе гореть за кого-то, чтобы в день, когда ты должна убить, дрожать из-за теплого дыхания на шее. Эта ирония над собой была ее оружием и слабостью.

Небольшая горная пещера встретила их низкой нишей. Пахло лишайником и болотными растениями, значит, недавно здесь была вода. Виктория проверила, не стоят ли здесь ловушки. Пусто. Мир иногда умеет быть милосерден.

Первый вдруг расправил крылья чуть свободнее, на вдох. Оковка на горле звякнула, как записной колокольчик. Викторию беспокоило, что он может использовать крылья, но при этом они недавно спасли им жизнь. Посомнвавшись, она оставила возможность или шевелить. Потянулась даже к узлу, готовая ослабить его, но не сняла полностью. Недоверие к стихии было слишком сильно. Первый дернул головой — не упрямо — скорее, проверяя границы. И снова посмотрел на нее. В этом взгляде были не вопросы, в нём были пустыни понимания, которые он явно намеревался заполнить.

— Дальше пойдем после того, как я отдохну, — сказала она, и он послушался.

Виктория не спала, хотя невыносимо хотелось. И она могла бы, ведь по пути сюда, она сделала так много маячков. О погоне они предупредят заранее. Но… Она не понимала спокойной покорности дракона. И к тому же видела, что не покорность это, в прямом смысле этого слова. Он просто… Идет туда, куда идет она. Не задавая вопросов. Чистый магический потенциал, непокорный, но плененный оковами, но и не пленник по-настоящему. Он словно согласился на это не до конца осознавая, что именно значат эти оковы. Может ли он передумать? Его магии точно будет достаточно разрушить путы. Если он того пожелает. Но пока он просто ее слушается.

Она украла его и тем самым утащила у будущего. Там заканчивался один мир. Здесь начинался второй. Она не знала, какой. И впервые — вынужденно — доверяла не исходам, не клинку, не дисциплине, а тому, что внутри ее груди теперь резонировало тем же теплом, что горело в чужих драконьих глазах. И это было ужасно. И хорошо.

Виктория поднялась и дракон поднялся повторив за ней. Не спрашивая, не прося ни о чем. Они вышли из приютивших их на время пещеры. Виктория ускорила шаг, а Первый рядом — юный, огненный, с плененным дыханием и крыльями — двигался так, будто вдруг научился ходить, потому что ее движение показало ему, что ходьба — это тоже полет, только медленный. Громовой Шпиль неизменно, но уже где-то совсем далеко, будто окончательно отпуская их в их новую неизвестную непросчитываемую жизнь. Виктория подумала: "ты — моя пара", — и сама ужаснулась этой фразе, как можно ужаснуться собственной улыбке в разбитом проклятом зеркале. Потом вдохнула — резкий воздух был почти чистым — и продолжила вести его вниз по горам, похищая, ради того, чтобы позже отдать обратно миру, переписав в легенде о его жестокости хотя бы одну страницу.