Я похитила дракона

Глава 9

Виктория шла, чувствуя, как напряжение в воздухе становится все более густым, как темная вуаль, скрывающая за собой опасность. Первый, шёл за ней без сопротивления. Его шаги были не слишком уверенными, взгляд потерянным. Он плохо понимал, что происходит, и это было понятно, ведь его разум был в смятении, а память сковывала сама природа его сущности, не давая ему увидеть картины реальности так, как они были.

Виктория ощущала, как её собственное тело напрягается, как бы забывая о том, что ей может не удасться сдержать его, если дракон решит применить свою мощную магию против своей пленительницы. Пламя, которое она унесла, оставив за собой горький след в сердце и на коже, только на время было обуздано. Он был с ней, дракон, как сама природа, и был покорен ее контролю. Эта ситуация была как затаившаяся буря, которая вот-вот разразится. И Виктория не была готова в полной мере встретить её.

Она обернулась, взглянув на Первого, который все еще двигался за ней, как во сне. Его глаза были полны неясности. Она знала, что его сознание уже скоро придет в норму, и что вопросы, как ледяные стрелы, неумолимо последуют за этим пробуждением. Но что она должна ему сказать? Как объяснить то, что произошло? Как объяснить его собственную сущность, его истинную природу, в то время как мир, в который он попал, для него казался чуждым?

"С ним просто не будет", — подумала она, сосредотачиваясь. — "Он будет сложным, как сам огонь."

Она ускорила шаг, чувствуя, как в её груди в очередной раз поднимается беспокойство. Не только от неукротимой магии Первого, не только от его пробуждения, но и от того, что их преследуют. Жрицы не могут долго оставаться в тени. Они сильны, и Виктория знала, что они не дадут ей уйти так просто. Она украла у них дракона, а за этим всегда следовала расплата.

Но в этом мире, где магия, казавшаяся на её родных землях чем-то неизменным и вечным, была лишь слабой тенью, Виктория чувствовала себя сильнее. Эта реальность не сможет её победить. Здесь, в прошлом, её сила явно была больше и заклятья более развитыми. Люди с их оружием и знаниями не имели шансов. Это была игра, где она умела читать исходы, где магия, созданная веками борьбы, стояла на её стороне. И всё же... Погоня была неизбежна.

"Где бы я ни скрылась, они найдут меня. Лишь монастырь Серых… Да, это шанс. Там мне поверят. Только они могут понять... и в полной мере принять то, что я знаю."

Её шаги становились всё более решительными. Монахи Серых, изучающие «швы времени» — единственные, кто может помочь, кто поверит в её слова, кто не будет задавать слишком много вопросов.

Внезапно Виктория почувствовала, как линии исходов начинают снова двигаться перед её глазами, как ткань мира открывается перед ней, как карты, выложенные на столе. Она видела множество путей, но один из них выделялся особенно ярко. Она ощущала, как его магия наполняет пространство, как потоки силы направляются в одну точку. И она выбрала этот путь.

"Я не могу позволить им поймать нас раньше времени."

Но как она могла не заметить этого раньше? Тёмные линии над её головой закручивались в зловещую спираль. Жрицы приближались. Преследование было уже почти здесь. И хотя она выбирала путь, где могла избежать прямого столкновения с ними, ей нужно было подготовиться. У неё было лишь несколько минут, чтобы действовать, чтобы скрыться.

Виктория перевела взгляд на Первого. Его состояние ещё не было стабилизировано. Он был как новорожденный в теле взрослого, не понимающий, что с ним происходит. Но она не могла ждать, не могла позволить себе тянуть. Он был связан с её судьбой, и она должна была держать его рядом. Они шли по наполняющейся весной долине, и каждый шаг мог стать последним.Тогда, почувствовав их приближение, Виктория быстро сформировала заклинание, уводя дракона и себя в сторону. Не в ту дорогу, что была прямой и открытой, но в ту, где старые реки оставили следы, по которым никто не пойдет. Замёрзшая переправа. Мост, который не спасёт ни одного живого существа, если он провалится под ногами. Но Виктория видела линии — они могли пройти, даже если опасность была велика.

Она мгновенно выстраивала план. Оставить ловушку — взрыв, который отвлечет преследовательниц. Они с драконом — два противоположных элемента, и их пути будут переплетаться. Они должны двигаться через переправу, в самое сердце еще холодной пустоты, туда, где преследователи не решатся пойти.

Виктория повернулась к Первому, чьи крылья всё ещё были слабы и убраны, и в её голосе прозвучала твёрдая уверенность.

"Держись за мной. Мы пройдём."

Подтаявший лед трещал под ногами так тонко, что звук становился почти музыкальным. Нервная струна, вытянутая между скалами и потеплевшей водой. Ветер бил в лицо, задувал под ворот, хватал за ожоговые рубцы на ключице — там, где кожа Виктории навсегда помнила размах драконьего дыхания. Первый шагал след-в-след, как большой зверь, которому приказали идти за хозяйкой. В его радужке вспыхивал и тут же затухал мимолетный отблеск — как когда солнце касается воды. Признак истинной пары. Виктория отвернулась.

Она знала, что лед все-таки их выдержит. Линии исходов возвращались к ней кусками, как если бы картинка щелкала неустойчивостью: то распадаясь на зерно, то обретая отчетливость до боли. Где-то далеко позади медленно дозревала её ловушка. Вшитая в одинокий камень руна-вспышка должна была очнуться от прикосновения шага жрицы-разведчика, и равнина тогда поднимется вверх, словно дышащая, ударит ослепляющим и оглушающим светом, утащит преследующих в гулкую магическую пустоту. Это даст Виктории и дракону крупицу времени. Но этого будет достаточно, чтобы рискнуть переправой.

Дракон ловил запахи. Талый снег на льду пах весной, руны на крыльях горечью обожженного сахара. От Виктории пахло мехом воротника и едва заметным оттенком цветка, который растёт в щели крепостной стены и не верит, что смог. Память Первого вскрывалась и гасла. Он помнил небо и его округлый вкус. Помнил язык огня. Но слова, имена, правила — всё было забрызгано туманом. Голос этой женщины резал его покрытые пеплом чувства, как грань чистых кристаллов горы, на которой он родился. Когда она говорила «стоп», он останавливался, когда говорила «идём», ноги сами начинали шагать. Непокорённый, но ведомый. С неясным и важным понимаем неотступной необходимости быть рядом с ней.