Я похитила дракона

Глава 14

Келья, которую отвели им в восточном крыле, больше напоминала боевой опорный пункт, чем место для молитв.

Себастьян шел впереди, шаг его был бесшумным, как у хищника, который устал от охоты, но не разучился считать расстояние до цели. Факел в его руке бросал рыжие блики на стены. Между потемневших от времени фресок Виктория различала свежие рунические круги, вырезанные прямо в камне.

— Вы уверены, что это не перебор? — спросила она, когда монах остановился перед дубовой дверью, обитой полосами железа и густо утыканной гвоздями. — Впечатление, будто вы сажаете нас в темницу.

— Вы ведь не против темниц, генерал, — насмешливо ответил он. — Когда замок держит оборону, его темницы становятся последним убежищем.

Себастьян провел ладонью над тяжелым засовом. В воздухе вспыхнули тусклые линии защит — слои наслоений, пересекающихся знаков. Виктория невольно отметила: три контурных круга, один против прорыва стихии, второй против проникновения, третий... третий был сложнее. Что‑то связанное с восприятием.

— Это, — Себастьян заметил её взгляд, — чтобы швы времени не шевелились в этих стенах сильнее, чем надо. Здесь будет тише, чем в остальном монастыре. Для вас, — он повернулся к ней, — это важно.

Тише. Виктория слабо усмехнулась. Для большинства людей тишина означала отсутствие звуков. Для неё отсутствие линий исходов, их бесконечного шёпота по краю сознания.

— Мне казалось, с этим ничего нельзя сделать, — сказала она. — Дар либо есть, либо нет.

— Почти всё можно смягчить, — возразил монах. — И не только алхимией. Входите.

Он открыл дверь.

Келья действительно была укрепленной. Толстые стены, свет из узкого стрельчатого окна под самым потолком. Две широкие кровати. Деревянный стол, два стула; высокий, почти до потолка, резной шкаф. В углу ниша, завешенная плотной холстиной; за ней, судя по запаху трав и почти неуловимой серы, прятались какие‑то алхимические устройства.

Ириан вошёл последним, скользнув мимо Виктории так близко, что она ощутила тепло его тела. Такое пьяняще живое, не обжигающее, но неуместно напоминающее о тех же руках, что могли бы сжечь камень до стекла. От дракона пахло огнем, ветром и свежими грозами, разрядами, которых еще не успел коснуться дождь.

Ириан обвел келью взглядом, задержался на рунах над окном.

— Клетка, — спокойно констатировал он.

В голосе не было ни возмущения, ни страха. Просто факт.

— Укреплённое жилище, — сухо поправила его Виктория.

Она прошла к столу, провела пальцами по шероховатой поверхности.

— Здесь вы в безопасности, Первый.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько драконьего презрения к человеческим «в безопасности», что у неё внутри что‑то неприятно шевельнулось. Не от обиды, нет, от узнавания. Она сама не верила в безопасность. Лишь в отложенную угрозу.

— В безопасности не вы, — тихо сказал Себастьян. — В безопасности монастырь. И мир вокруг. Чем больше времени пройдет с пробуждения, тем больше будет просыпаться в нём стихия, — он кивнул на Ириана. — Сейчас вы кажетесь послушным, Первый, но это иллюзия слабости. Через месяцы... недели... возможно, через дни… всё начнёт рваться наружу. Огонь, ветер, небо. И безумие, которое всегда идет за стихией, если она не знает узды.

— Узды, — повторил дракон, словно пробуя вкус слова. — Вы хотите надеть уздечку на пламя.

— Я хочу, чтобы мы дожили до того дня, когда вы не сможете сжечь окружающих из-за своего каприза. И всех, кто окажется рядом, — спокойно ответил монах. — И чтобы генерал Северан не сошла с ума, пытаясь просчитать каждую вашу вспышку.

Виктория почувствовала, как его тёмный и внимательный взгляд скользнул по её лицу. Ей захотелось отвести глаза, но она не позволила себе этого.

— Какие у вас предложения? — спросила она. — Мы не можем просто запереться в этой клетке и ждать, пока его разорвёт безумие стихий.

— Ежедневные тренировки, — коротким движением подбородка указал монах на пустую стену. — Здесь, во внутреннем дворе, на склоне, в зале испытаний. Вы — генерал. Вы умеете добиваться дисциплины даже от упрямых. А он... — Себастьян чуть прищурился, изучая Ириана, — он уже связан с вами. Это редкий случай. Истинная пара — лучшая мотивация для дракона и лучшая защита для человечества.

Слово «пара» ударило в грудь тяжелым камнем. Виктория машинально посмотрела на Ириана. Тот в этот момент смотрел на неё. В глубине его тёмной радужки вспыхнул тонкий, почти невидимый в полутьме кельи огненный ободок. Знак. Связь.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, совершенно нелогичный, учитывая, кого именно он обозначал. Пару. Для дракона. Для неё.

— Я так себе мотивация, — ровно сказала Виктория.

— Другой у нас нет, — с лёгкой усталой иронией ответил Себастьян. — Повторю. Вы — генерал. Поэтому вы будете задавать правила вашей совместной жизни. И именно вы научите его подчиняться им.

А если не получится?

Невысказанная мысль повисла между ними.

Если он не подчинится? Если стихия выберет безумие, а не дисциплину?

Себастьян будто услышал повисшие в воздухе вопросы.

— Если вы не справитесь, — спокойно произнёс он, — тогда мне придётся выполнить мою часть клятвы и судьбы.

Виктория кивнула. Об этом они еще не говорили, но монах явно имел какой-то козырь в рукаве. Крайняя мера. Ведь кому как ни ей знать, что иногда милосердие — это смерть.

Она не посмотрела на Ириана. Не хотела видеть, как он отреагирует на их холодный, до боли практичный разговор о его возможной участи. Но он, похоже, уже привык к тому, что люди вокруг говорят о нём так же, как она когда‑то о каком-нибудь боевом артефакте. Просто обсуждение надёжности, рисков, способов обезвреживания.

— Начнём с простого, — продолжил Себастьян. — Сдерживание огня и ветра внутри этих стен. Генерал, вы будете рядом. Ваш голос, ваше присутствие — его якорь. А позже... — он чуть замялся, и это было странно: этот человек редко подбирал слова, — позже он поможет вам. С вашим даром.