Я похитила дракона

Глава 19

Застава Ордена рыцарей стояла на границе между храмовыми землями и дорогами, ведущими к горам. Она была построена так, будто её проектировал человек, который не верил никому: ни врагу, ни союзнику.

Две стены — внешняя и внутренняя — образовывали коридор, где можно было зажать целую колонну. Башни были низкими, но с толстыми стенами, с мощными бойницами. Во дворе каменный колодец, кузница и маленькая часовня без украшений. Орден любил простоту: чем меньше золота на виду, тем меньше поводов для грабежа и для греха.

Утром в заставе пахло мокрой соломой, горячей кашей из старенькой кухни и потом тренировки. Рыцари выходили во двор строем, их мечи блестели в тусклом свете, и на мгновение казалось, что это место — остров порядка в море чужих интриг.

Капитан Мариус Торн стоял у стола в караульной, где на стене висела карта. Он держал в руках запечатанный приказ с эмблемой молнии Шпиля. Красный воск был свежим: его привезли ночью.

Мариус был тем самым человеком, который выглядел так, будто создан, чтобы ему доверяли. Брюнет, правильные черты лица, карие глаза, в которых можно было утонуть, если забыть, что вода иногда топит. Он носил форму Ордена аккуратно, как носит броню тот, кто любит власть над собой. И всё же приказ в руках раздражал его не как офицера, а как человека.

Он сломал печать и прочитал.

Сопроводить делегацию жриц к монастырю Серых. Обеспечить безопасность. Не вмешиваться в богословские вопросы. Подчиняться старшей жрице на маршруте.

Последняя строка была написана другим почерком, более резким, как удар: «Не допустить провокаций со стороны Серых».

Мариус медленно сложил пергамент. Орден рыцарей пока не решил, на чьей стороне будет, если храм и монастырь столкнутся. А они когда-нибудь обязательно столкнуться. Это было видно в каждом разговоре, в каждом молчании. С одной стороны жрицы, власть, порядок, привычная структура мира. С другой — Серые, что знания, хроники и нечто такое, что Ордену не нравилось, но и трогать это не хотелось. Сомнения, как учил наставник Мариуса, — это первый шаг к предательству. Или к мудрости. В зависимости от того, кто оценивает поступок.

Во двор вошли жрицы.

Их было семеро. Они шли ровно, но Мариус сразу заметил: шаг у них был слишком одинаковым, как у отрепетированного шествия. На плащах знаки молний, но ткань была новой, почти не мятой. Слишком чистой для дороги. Старшая несла посох с металлическим кольцом, внутри которого дрожал маленький кусочек громового камня.

Мариус подошёл, поклонился по уставу.

— Капитан Торн, — представился он. — Орден готов к сопровождению.

Старшая жрица посмотрела на него сверху вниз. В её взгляде не было ни уважения, ни презрения — только оценка. Как будто она решала, полезен ли этот жалкий человек.

— Мы выйдем через час, — сказала она. — Путь должен быть очищен. Никаких остановок в деревнях. Никаких разговоров с патрулём Серых, если встретится. Мы несём волю Шпиля.

Мариус кивнул, но внутри него что-то напряглось.

— По уставу сопровождения, — произнес он ровно, — я должен знать цель визита. Это вопрос безопасности.

Жрица чуть прищурилась.

— Молитва и просьба о содействии, — ответила она слишком быстро.

Слишком гладко.

Мариус заметил ещё одну деталь: когда она говорила слово «молитва», ее пальцы на посохе не сжались, как у верующих. Он уловил запах — тонкий, незнакомый. Не обычные храмовые травы. Смола, да, но с примесью чего-то сладкого, почти иномирского. Как аромат, который используют темные маги, чтобы перебить свой след.

Его взгляд скользнул к руническим амулетам на их шеях. Один амулет был перевернут — знак, который в Шпиле означал «внутренний приказ». Такой знак носили те, кто шёл не молиться, а выполнять тайную волю.

Мариус почувствовал, как в груди поднялась злость на то, что его ставили в положение идиота, который будет тащить своих людей на бой, не имея возможности отказаться. Он был молод, но не глуп. И он уже видел, как красиво говорят о порядке те, кто потом кладёт людей лицом в грязь ради «общего блага».

— Я обеспечу вам дорогу, — сказал он. — Но Орден не участвует в тайных операциях.

Старшая жрица улыбнулась. Улыбка была холодной.

— Тогда и не участвуй. Просто веди нас.

Она прошла мимо, и на мгновение Мариусу показалось, что воздух стал тяжелее. В храмовых людях иногда было что-то такое, что давило на грудь. Он повернулся к своим рыцарям. Несколько смотрели на него вопросительно. Они тоже чувствовали: это не обычная поездка.

Мариус поднял руку, показывая жест «готовность», и солдаты разошлись по двору. Но внутренне он уже не был уверен, кого он защищает. Он поймал себя на том, что хотел бы услышать мнение наставника сейчас о жрицах, о Серых, о том, что происходит. Но старик был сейчас не здесь. А приказ был здесь. И война надвигающаяся тоже.

Мариус стиснул зубы. Он посмотрел на дорогу к горам, где в тумане терялись повороты.

— Приготовиться к выходу, — приказал он.

И добавил, уже тише, так, чтобы слышал только ближайший сержант:

— Будьте на стороже. Эти жрицы… не договаривают.