Я похитила дракона

Глава 26

Из погреба начали выводить детей. Женщины плакали, мужчины молча смотрели на едва тлеющие крыши. Старуха в сером платке подошла первой. Виктория приготовилась к страху, к обвинению, к новому поклонению, что было бы хуже всего.

Старуха остановилась перед Ирианом и низко поклонилась. Он напрягся. Но она тут же повернулась к Виктории и поклонилась ей тоже, не как святыне, а как защитнице.

— Мы не станем больше вешать их знаки, — сказала она. — Не знаем, что правда, но теперь знаем, кто стоял между нами и смертью.

Виктория не нашла ответа. На войне ее часто благодарили за спасённые укрепления, выигранные часы, удачные отступления. Но там благодарность всегда пахла пеплом будущих потерь. Здесь перед ней стояли живые люди, которых она действительно спасла. Не символ. Не стратегический пункт. Люди.

Ночью они остались в деревне. Не как беглецы, а как сторожа. Ириан сидел у стены кузницы, завернувшись в тёмный плащ, и молчал. Жители держались от него на расстоянии, но уже не прятались. Дети, самые безрассудные существа во всех эпохах, оставили возле него миску похлёбки и убежали, будто совершили военный подвиг.

Виктория села рядом, не спрашивая разрешения.

— Ты сегодня сделал больше, чем многие армии.

Он повернул к ней лицо. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в глубине всё ещё тлел огонь.

— Я видел их.

— Кого?

— Драконов. Не тех, что были. Тех, что могут быть.

Виктория замерла.

— Потомков?

— Возможно. Я не знаю. Шов времени открылся, когда я забирал огонь. Были крылья над городами, гнёзда в горах, дети с человеческими руками и драконьими глазами. Были те, кто пел в небе. Были те, кто носил печати и не мог поднять голову без приказа.

Он сжал пальцы.

— Я чувствовал их боль, хотя их ещё нет.

Виктория посмотрела на свои руки. Они дрожали едва заметно, и она спрятала их в складках плаща.

— Значит, будущее ещё борется.

— Ты всегда говоришь о будущем как о поле боя.

— Потому что я оттуда.

— А если оно не только война?

Она не ответила сразу. Вопрос был опаснее, чем все жрицы Лисандры. Он касался места внутри неё, давно закрытого приказами, потерями, дисциплиной. Если будущее могло быть не только войной, тогда ей пришлось бы признать, что она хочет дожить не просто до победы. До жизни.

Ириан осторожно коснулся края её рукава.

— Когда ты смотришь на меня, ты иногда видишь оружие. Иногда угрозу. Сегодня я чувствовал ещё что-то.

— Не лезь туда.

— Я уже там.

Она резко повернулась к нему.

— Ты не знаешь границ.

— Верно. Не знаю. Моя истинная суть свободна. А ты строишь заграждения из страха и называешь долгом.

Её сердце ударило тяжело, болезненно. Она вдохнула, но ответить не успела.

Со стороны северной дороги донёсся топот копыт.

Ириан поднялся мгновенно. Виктория уже была на ногах, меч в руке. По деревне прокатился испуганный шёпот. Матвей выскочил из амбара с одеялом на плечах и с таким видом, будто собирался победить кавалерию силой недосыпа.

— Опять? — простонал он. — У зла вообще есть расписание?

На дороге появились всадники. Семеро. Королевская стража: тёмные плащи, полированные нагрудники, копья с узкими флажками. Впереди ехал Мариус Торн.

Даже после долгой погони он выглядел собранным. Пыль на лице, усталость у глаз, но посадка прямая, рука уверенно лежала у эфеса. Красавец, из тех, кому юные придворные дамы пишут стихи, а старшие женщины не верят ни одному слову.

Он остановил коня у края площади. Сначала увидел разрушенный круг. Потом обугленные крыши. Потом связанных жриц у стены зернового склада. Потом жителей, которые не разбегались, а стояли за спиной Виктории.

И только потом — Ириана.

Лицо Мариуса изменилось. Не страх. Не ненависть. То самое опасное выражение: убеждённость, что сила должна быть объяснена, учтена и поставлена под контроль.

— Незнакомка с дороги, — сказал он вспоминая Викторию. — Успено ли вы посетили монастырь?

— Капитан Торн, — сдержанно поклонилась Виктория. — Благодарю. Вы мне очень помогли тогда.

— По приказу Короны вы должны явиться в столицу и предстать перед его величеством с объяснениями.

Матвей поднял руку.

— А монахи в приказе упомянуты? Просто я готов быть юридически несуществующим.

Никто не улыбнулся, кроме одного стражника, и тот быстро сделал серьёзное лицо.

Мариус спешился. Его взгляд скользнул по Виктории, задержался на копоти у её виска, на разрезе рукава, на ожогах у шеи. В глазах мелькнуло нечто личное, почти нежное, и Виктория внутренне напряглась. Она знала этот взгляд. Симпатия, смешанная с восхищением, легко превращалась в желание спасать ту, кто не просил спасения.

Ириан тоже заметил. Воздух рядом с ним потеплел.

— Как я вижу… Вы держали здесь оборону? — спросил Мариус.

— Да.

— Вместе с ним?

— Да.

— Против жриц?

— Против тех, кто атаковал деревню.

Мариус посмотрел на связанных женщин.

— Они служат культу, о котором при дворе говорят шёпотом. Некоторые считают их союзниками против хаоса.

— Некоторые при дворе должно быть не видели, как их союзники поджигают крыши над детьми.

Эти слова попали точно. Мариус перевёл взгляд на жителей. Старуха в сером платке вышла вперёд, дрожащая, но упрямая.

— Они спасли нас, господин капитан. Женщина с огнём на коже и… он. Дракон, если он дракон. Не знаю. Но он забрал пожар, когда наши дома горели.