Я помню этот снег

Глава 3.

Я слышала голос дворника, как из под толщи воды. Или словно сквозь дрему, когда она смешивается с реальностью и создает абсурдные сюжеты. Сейчас мне казалось, что я сплю и вот-вот проснусь у себя дома, а все последние события окажутся просто сном. Удивительно, но я отчетливо помнила все разговоры: и с Вадимом и с дворником. Свою отчаянную прогулку в надежде проветрить мозги и освежиться.

Мысли кружились как в калейдоскопе, шум в голове и ушах усилился… А потом резко все стихло. Глаза никак не открывались, но я чувствовала холод. Слышала отдаленные голоса, шум машин. С трудом я заставила себя проснуться, и глубоко вдохнула, будто вынырнула. Вихрем пронеслись в голове последние события.

— Я живая… — шепотом проговорила я.

Только почему я все еще на лавочке? И где этот странный дворник? Кажется, что мы разговаривали с ним очень давно.

Я достала телефон из кармана. 17:47.

— Да ладно… Часовой пояс что ли опять сбился?

Из дома я ушла гораздо позже и сколько бродила по сугробам. Еще и уснула. Кто бы видел. Все-таки нервы сдали, уже на ходу засыпаю.

Я посильнее закуталась в пуховик и поежилась. Снег почти прекратился и стало заметно холоднее. Или это после сна так кажется. Боже, я ведь могла и не проснуться.

— Надо срочно позвонить Вадику. Он парень гордый, еще возьмет и уедет не попрощавшись, — прошептала я, зная, что он, конечно же, так не сделает.

Но, видимо, признаться, что мне страшно его потерять, пока я не могла даже себе.

Я снова достала телефон и набрала знакомый номер. Тишина в трубке. Неужели отключил? Я посмотрела на экран.

— Нет связи? С чего? — возмутилась и подняла телефон над головой в надежде поймать сигнал. — Нет сети. Ладно, пойду доберусь до дома, отогреюсь и буду дальше думать.

Я направилась к выходу из парка и только сейчас обратила внимание, что он не тот. Нет, то есть парк тот же самый, но он менее освещенный и густо заросший старыми высокими деревьями. Только вот их спилили лет пятнадцать назад, и сейчас здесь должны стоять тонкие молодые деревца.

— Что за…

Как человек рациональный, я привыкла всему находить объяснение. А сейчас то, что было перед моими глазами, никакому объяснению не поддавалось. Я чуть поморщилась от неприятного чувства и пошла в направлении выхода. Вернее, туда, где он должен быть.

— Я что, еще сплю? — нервно засмеялась я.

Вспомнила, как читала статьи про осознанные сны, что в них люди управляют собой. Могут строить сценарии, по которым пойдет сюжет. Даже могут взлететь. Я подпрыгнула, неизвестно на что надеясь, подскользнулась и рухнула в сугроб.

— Господи, главное, чтобы никто не увидел, — лежа звездочкой в снегу, посмеялась я над своей попыткой и тут же испугалась. — Я умерла?

Подскочив на ноги, я отряхнулась от снега и сильно прикусила губу. Больно. Вроде тот, кто умер, не должен чувствовать боль. Хотя, кто знает, из первых уст информации не было.

Быстро, почти бегом, я понеслась к выходу. Там вдалеке горели фонари и светились редкие вывески.

Внутри поднималось беспокойство. Такое, будто я снова маленькая и потерялась в незнакомом месте. Захотелось позвать маму. И дворника, чтобы объяснил, что за галлюциногенную конфету он мне подсунул. Наверное, я сейчас так и лежу в конвульсиях возле лавки с пеной у рта. Или, может, я в коме?

— А-а-а-а, господи, что ж такое?

Я выбежала на дорогу и сразу же чуть не попала под машину. Автомобиль просвистел тормозами и кое-как остановился на заледенелой проезжей части.

— Куда бежишь? По сторонам смотри! — грубо крикнул мне водитель.

— Здесь вообще-то пешеходный переход! — не осталась я в долгу.

Еще он будет беспричинно на меня орать у всех на виду. Шапку еще нацепил, как будто достал из раритетного шкафа. Помню, отец в такой ходил, модный был. Только было это в девяностых.

Водитель объехал меня, и я замерла, глядя вслед на его машину. Зеленая «копейка», четырехзначный номер... Я понимала с самого начала – что-то не так. Но как такое может быть?

Я огляделась. Гастроном, шашлычная, киоск «Союзпечать». Их не должно быть. Что за декорации? Здесь снимают кино про девяностые?

Я снова потянулась за телефоном в надежде увидеть заветные палочки сигнала связи. Нет сети.

— Нет, нет. Ну нет же…

Все вокруг: обстановка, люди, даже воздух вещали о том, что я в своем городе, я знаю его. Но только он стал таким, как тридцать лет назад. Как такое возможно?

Я тихо побрела. Через три улицы мой родительский дом. Сейчас там живут другие люди, потому что после смерти папы нам пришлось его продать и переехать в квартиру, доставшуюся от бабушки по маминой линии.

— Сейчас и посмотрим, — уговаривала я себя. — Вот сейчас и посмотрим.

Шла я быстро и, наверное, слишком нервно. Не заметив встречного прохожего, слегка врезалась в него плечом, но тут же развернулась и извинилась:

— Простите, пожалуйста, я задумалась…

Мужчина, придержавший меня за локоть, поспешил успокоить:

— Все нормально, предновогодняя суета, она такая, — улыбнулся он. — Красивая у вас куртка.

— Спасибо… — пролепетала я, понимая, что знаю его.

Черт возьми, я знаю этого мужчину. Он иногда ездил с отцом в командировки, помогал ему закупать товар для продажи на рынке. И его уже нет в живых!

Я точно умерла… И что мне делать, я не представляла. Почему такая паника, ведь судя по книжкам и всему, что я когда-либо читала о загробной жизни, я сейчас должна ощущать покой. Но почему внутри меня такое огромное беспокойство?

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как всегда учили всякие психологи и практики. Помогло не особо, от дыхания слегка закружилась голова, но я хотя бы решила попытаться успокоиться. Да, все происходящее не укладывалось в мое привычное понимание, но страдания и страх мне точно не помогут.

Взгляд упал на голубой облезлый до ржавчины ларек с газетами, примерзший к тротуару. Казалось, что он стоит тут вечность. Осмотревшись по сторонам, чтобы снова не попасть под колеса нервных водителей, я приблизилась к киоску.