Я помню этот снег

Глава 4.

Передо мной стояла мама. Молодая, красивая, с модной прической. Моложе, чем я сейчас.

Наверное, на моем лице была смесь всех возможных эмоций, которые может испытывать человек. Потому что мама спросила:

— У вас все нормально? Вам нехорошо?

Да, мама. Мне ужасно хорошо от того, что я здесь, и ужасно плохо одновременно. Потому что это невозможно. Но я здесь, вижу тебя и говорю с тобой.

— Н-нет, все в порядке. Прости. Те, — я судорожно перебирала в голове идеи, что вообще можно сказать в такой ситуации.

Не огорошить же человека, что я твоя дочь. Только вот дочь ее, то есть я, только маленькая, наверняка сейчас дома. Стало жутко от того, что я могу сейчас увидеть еще и себя маленькую.

— Я опоздала на поезд, и у меня украли все деньги… Вещи… — брякнула я первое, что мне пришло в голову.

Самая нелепая и банальная глупость, но почему-то она сработала. Мама всегда была слишком сердобольной и иногда до крайности доверчивой.

— Эх ты, проходите, будем что-нибудь придумывать, как вам помочь, — мама взяла меня под руку и повела в дом.

Я шла на ватных ногах, спотыкаясь о собственные сапоги. Вот и все. Сейчас я увижу себя, маленькую, без одного переднего зуба, и свалюсь в обморок. Или точно умру, если я все еще была жива до этого времени.

Мама слегка приподняла массивную деревянную дверь, и та поддалась со знакомым до слез скрипом. От чего меня потянуло глупо и грустно улыбнуться этой забытой мною мелочи.

— От морозов проседает, так просто не откроешь, — словно оправдалась мама. — Проходите, будем греться. Как вас зовут?

— Марина, — я на автомате произнесла свое имя, даже не подумав представиться другим.

— О, как мою дочку, — ответила мама. — А я Вера.

— Я знаю — сказала я, а только потом подумала.

Мама удивленно замерла на месте с веником в руках, который, как обычно, протягивала всем гостям зимой, чтобы отряхнуться.

— Откуда? — слегка недоверчиво спросила она, вглядываясь в мое лицо в надежде разглядеть что-то знакомое.

И тут мне уже пришлось брать себя в руки и импровизировать по полной.

— Мне о вас дя… Ваня рассказывал.

Моментально я вспомнила своего двоюродного дядьку, который в молодости был тем еще ловеласом. Периодически женился, расходился, снова женился. И почему-то эта идея показалась мне очень правдоподобной и гениальной. Если что, потом буду выкручиваться. Главное, чтобы этот самый дядя Ваня не приехал сейчас в гости. Но насколько я помню, такого в этот новый год не было. Только вот и меня тут быть не должно.

— Я к нему ехала. А по дороге такая беда случилась, — осмелела я и даже немного сама поверила в свою болтовню. — Он говорил, что вы живете здесь, и если что, я могу у вас остановиться.

Мама облегченно выдохнула и жестом пригласила пройти внутрь.

— А-а, ну тогда все понятно. Надо будет ему позвонить, сообщить, что вы здесь, чтобы не переживал, — сказала мама.

— Нет, не надо! — поспешила отмахнуться я.

Только этого не хватало. По-хорошему мне нужно было бежать в парк, искать этого деда и возвращаться домой. Я не спец в перемещениях во времени, но насколько знаю из фильмов и книжек, вмешиваться нельзя. Любая мелочь может все поменять. А уж если попробовать что-то поменять... Ведь именно этого мне так сейчас хочется.

Из дома послышался детский голос. Мой детский голос. От чего голова снова закружилась, и я ухватилась за деревянный дверной косяк. Хорошо, мама этого не видела. Было бы еще больше вопросов.

На меня смотрела маленькая, с растрепанными косичками, улыбающаяся… я. Нет, это в голове не укладывается. Ни один разумный человек в это не поверит.

— Здрасте! — громко сказала девчушка. — Вы к нам в гости?

Я попыталась взять себя в руки и выдавила кривую улыбку. Может быть и нормальную, но ощущалась она именно такой.

— Да, побуду у вас немного, посмотрю… — проговорила я. — Мама…твоя сказала, что тебя зовут так же как и меня.

— Если тебя тоже зовут противным именем Марина, то да, — тихо сказала я маленькая и опасливо обернулась на маму. — Только моей маме не говори, а то обидится. Надо вот было так назвать.

Я нервно усмехнулась. Вспомнила, что оказывается до ужаса не любила свое имя и даже собиралась его поменять. Удивительно, как забывается то, что казалось таким важным.

— Только не вздумай менять его, — серьезно сказала я себе малышке. — Оно очень красивое, просто ты еще не успела с ним подружиться.

Мама подошла ко мне, протягивая теплые домашние тапочки.

— Наденьте, у нас пол холодный. И давайте сюда ваше… пальто, — мама окинула взглядом пуховик. — Какой интересный пошив. Никогда такого не видела. Не из Беларуси привезен?

— Нет, просто… подарок от знакомой. Не знаю, где она его нашла.

Мама взяла пуховик и тут же поморщилась:

— Ууу, оно только что красивое с виду, а само на рыбьем меху, — покачала она головой. — Мне Сережа в том году привозил что-то похожее. Обижался на меня, что не ношу. А у меня кости все мерзнут в его модном плаще.

Точно. Я вспомнила и этот невероятный по тому времени серебристый плащ. Красивый, но словно из бумаги сделанный, такой тонкий, холодный, но тяжеленный. Мама его никогда не носила, а я думала, что вот вырасту обязательно заберу его себе. Боже, почему эти моменты, такие важные для меня, стерлись из памяти.

Маришка тем временем взяла меня за руку и подвела к дивану. В доме было прохладно, и я чуть поежилась. Мама заметила это:

— Холодно, да. Солярка вытекла и закончилась, дровами друг семьи помог, вот чуть хоть теплее стало.

А я смотрела на себя. Все как и было: в майке с растянутым воротником, колготки, сморщенные на коленках. И такая… живая. Открытая. Неужели это я.

— Смотри, — выдернула она меня из размышлений. — Зуб шатается.

Да, малышка, он выпадет в новогоднюю ночь. Я была тогда расстроена. Надо будет успокоить ее завтра. Если получится пробыть здесь дольше. Неожиданно появилась уверенность, что я должна это сделать: увидеть отца, встретить этот последний совместный новый год. Я останусь. Хоть на час, хоть на минуту. Я должна увидеть его, услышать, запомнить по-новому. Чего бы это ни стоило мне потом. Да, я останусь чего бы не стоило.