Я помню пепел в окне

Лагерь

Лагерь

Юта

Очнулся я по ту сторону моста. Голова трещала, словно раскололась надвое. Не знаю, сколько прошло времени с моей отключки, но звуки бомбёжки приутихли. Одиночные выстрелы всё же слышны, но не сочные бесконечные очереди, как до этого.

Тебя не было рядом, я не знал, что с тобой, где и как. Тяжёлых усилий мне стоило принять факт отсутствия тебя. Но долго мне скучать не пришлось. Враг явился пред нами во всей красе. Всех, кто оказался по эту сторону моста, пленили. Наш район стал станцией мучительных дней жизни в постоянном страхе и панике. Район через мост, как говорят, остался вне зоны оккупации, хоть его и разбомбили, сравняв с землёй.

Не знаю, зачем мы были нужны им. Люди словно живое сырьё, топливо для искусственной жизни, не более. Они взращивали нас, как скот. Хотя «взращивали» это ласково сказано. Люди тут выживали в нечеловеческих условиях.

Люди питались мусором, питались друг другом, загрызая до смерти. Голод пробудил в нас инстинкты выживания, нечеловеческие условия пробудили нечеловеческое отношение к окружению. Врагами стали все вокруг. Но даже в этом новом «мире» были те, что жили лучше других. Это давало им возможности кушать более качественный «мусор» и жить в более крепких жилищах.

Но перед лицом врага все мы были одинаково жалкими.

Часто и всегда в разное время кто-то кричал, раздирая своё горло: «они идут!». И мы все ложились на засранную землю. Страх пробирал людей до самых костей. Нельзя было шевелиться, даже дышать в те моменты мы не смели. Лежали в лужах и мусоре, уткнувшись лицом в грязь и даже говно. Всё, что бы просто выжить. Кто где стоял во время криков там и падал, так же молниеносно, как те бомбы в городе.

Каждая клеточка тряслась в панике и страхе. Человекоподобные металлические солдаты ходили по улицам и искали всё, что плохо лежит. Они шагали вооружённой шеренгой вдоль наших жилых коробок, перешагивали через тела, наступали на руки, на пальцы. Шевелиться было нельзя, никак нельзя реагировать! Они затыкали насмерть всех, кто оказался слабее своих эмоций.

Люди бесшумно плакали прямо в землю, ждали, когда можно будет нормально дышать. У меня на глазах жестоко и металлически-безэмоционально затыкали копьями двоих. Из моих глаз текли слёзы, подбородок предательски трясся. Они могут увидеть! Но я не могу отвернуться, иначе окажусь решетом, едва шевельнусь. Мои пальцы схватили землю и оцепенели, будто это первое и единственное, что я могу чувствовать. Грудная клетка пылала, ком в горле болезненно плавал, хочется сглотнуть слюни, нет! Пусть текут на землю. Я должен выжить ради тебя, Н. Я выберусь и отыщу тебя, я точно знаю.