Я помню пепел в окне

Медицинская палата

Медицинская палата

Нэнси

Пока я держала лоток с инструментами, Марла разрезала и удалила старую повязку на животе у Юты. Обработала йодным раствором, таким ещё операционные поля обрабатывают по словам Марлы, и начала готовить на лотке новую чистую повязку. Потом я поставила лоток на кровать рядом с Ютой, а сама помогла нашей лагерной врачице перевязать моего мужа. Мы всё это время молчали, не считая указаний, что от меня требуется по части помощи. Но как только мы закончили работу Марла сказала, что ей нужно отлучиться в другой корпус.

- Я же могу тебя тут оставить, Нэн, всё нормально? Мне нужно проверить других, да и вообще, если честно, я уже давненько писать хочу, просто хотела сначала важное дело сделать, а потом уже всё остальное, ну ты понимаешь, - Марла заулыбалась, когда начала говорить про свои туалетные дела, но я действительно понимаю её, сама вечно откладываю это дело напоследок.

- Всё хорошо, дурёха такая, иди конечно, я посижу тут, хочу побыть с ним

Я тоже улыбалась, пока всё это говорила. Потом мы с Марлой обнялись и я снова села рядом с Ютой. Села прямо на кровать, чтобы ощущать его ещё лучше, взяла его руку в свою. Обычно я не люблю все эти телячьи нежности, как называла их моя мама, но мы так давно не виделись. Мне хотелось занежить его до смерти. Я конечно не в буквальном смысле, но я поняла одно, после такой длительной разлуки все эти телячьи нежности воспринимаются иначе. Начинаешь ценить каждый миг с ним всё сильней, хотя я и до нашего расставания не могла без него жить, а тут совсем сейчас с ума сойду. Он так близко, но всё таки не рядом. Мне бы очень сильно хотелось, чтобы он очнулся.

- Я очень скучала по тебе, Юта, что же с тобой приключилось? Как ты жил всё это время?

Говорю с ним вслух, вдруг он слышит. Признаюсь ему, что люблю его больше, чем весь мир, потому что он и есть мой мир, он мой дом. Я сильно сжала его руку, потому что у меня защемило в грудной клетке, глаза наполнились слезами и всё вокруг стало мутное и блестящее. Дыхание учащается, но я стараюсь не обращать внимание на это, не к чему мне сейчас всё это состояние. Протягиваю ладонь к лицу Юты и прислоняю её к щеке. Скольжу пальцами, будто изучаю его лицо заново. Трогаю каждую веснушку, слегка, почти не касаясь. Скольжу по губам, снова прислоняю ладонь к его щеке. Привстаю с кровати и слегка чмокаю его в губы. Юта резко подрывается с подушки, садясь на кровать. Меня это дико пугает, моё сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Тем временем Юта тоже начинает тяжело дышать, громко хватая воздух. Осознаёт, что перед ним кто-то есть и хватает меня, с силой сжимая шею. Я валюсь на кровать, он сверху. Хочу сказать ему, что это я, но получается лишь выплёвывать хрип. Не хочу причинять ему боль, но ситуация патовая, поэтому я с силой бью его в рану на животе. Он не ослабил хватку. Я втыкаюсь пальцами в его рану и давлю в неё, в надежде, что это как-то защитит меня. Я уже начинаю терять сознание, чувствую на шее кипяток, тело моё обмякло, я перестала пытаться хватать воздух. И тут я слышу:

- Нэнси?

Он произнёс это настолько удивлённо, что я возможно никогда не слышала в нём такую интонацию. Его руки оторвались от моей шеи, он слез с кровати и на секунду уставился на меня с выпученными глазами. Затем бросился ко мне, понимая что натворил.

- Нэнси? Нэнси! Прости! Прости меня, что я натворил!?

Он говорил всё это с надрывом в голосе, начал плакать, пока приподнимал меня с кровати. Сел рядом и прижал меня к себе. Очень крепко сжал меня и бубнил, что он не хотел, что не понимал что творит. Я ощущала, как его трясёт, он боится, что сделал мне плохо, что натворил нечто ужасное. Мне было больно говорить, шея всё ещё горела, а в горло будто напихали стекловаты и утрамбовали её там. Я столько всего ему хотела сказать сейчас, когда он очнулся. Так мечтала, что расскажу ему, как люблю, как я без него выжила, как ждала и искала. Лёжа у него в руках я набралась сил и произнесла:

- Позови Марлу