Я попал в этот мир контрабандой

ГЛАВА 7. Мороженое

ГЛАВА 7. Мороженое

Наташа вошла в их жизнь, как тихий ураган или как лекарство, без которого больной уже не справляется. Причём, дозы постоянно увеличивались, медленно, но неизменно.

Олег сразу оценил её: умная и без лишних эмоций, от которых он устал с Алисой. Так устал, что уже не верил, что бывает по-другому.

Он ловил себя на том, что получал физическое удовольствие от того, что смотрит на Наташу: её плечи, набухшую грудь, которую она всегда прятала, изящные белые руки, нежный профиль, блестящие шоколадные волосы.

Иногда сексуальное возбуждение становилось невыносимым, и он прятался в туалете, мастурбировал и потом только выходил. Иногда этого не происходило, и он долго с ней разговаривал обо всём на свете. Она удивительно много знала по истории, как ему казалось, по альтернативной в том числе, то есть она мешала разные знания, выдавала свои суждения, а он потом домысливал их по дороге домой в машине. Стал даже заглядывать в некоторые книги, чтобы не ударить лицом в грязь.

Казалось, она пробуждала его от спячки.

Таких женщин он давно не встречал. Он вообще таких не встречал.

Если он видел её коленки, то просто терял голову и еле-еле справлялся.

Алиса сначала всё-таки пыталась проявить свой привычный скепсис, но сдалась и смягчилась: Наташа знала, когда промолчать, когда улыбнуться, что сказать, а когда незаметно подлить чай в чашку.

Роль идеальной суррогатной матери в её исполнении заслуживала Оскара: никаких жалоб на токсикоз, никаких лишних вопросов о деньгах, даже когда Олег «случайно» задержал руку на ее плече дольше, чем нужно, она лишь вежливо отстранилась, не делая сцены.

Но чем ближе становились отношения между ними тремя, тем больше напряжения витало в воздухе – у Олега своё, у Алисы другое, у Наташи третье.

Олег снял ей квартиру в элитном комплексе, не ту, что обещал по контракту, а вдвое просторнее, с видом на парк. Устроил Митьку в частный детский сад, куда привозили детей водители на дорогих лимузинах. Нанял горничную-повара, чтобы она правильно питалась и не стояла у плиты. Если она хотела поехать в город за покупками или ещё за чем-то, давал автомобиль с помощником.

Алиса скрипела зубами, но молчала. Уговаривала себя, что это скоро кончится. Однажды увидела, как он поправлял Наташе шарф, касаясь её шеи, когда она уезжала от них после обеда по субботам. Он приглашал её на обед, который она делала теперь на троих, не считая детских котлеток для Митьки.

- Ты, что, влюбился? - вырвалось у неё однажды.

- Не говори глупостей, - рявкнул Олег, а сам подумал, что она знает, что говорит. Это было немыслимо, и он не признавался в этом даже себе. Любовь… Он на это не способен.

Купил ей жемчужные серьги. Алиса заметила, но ничего не сказала, подумала только, что Наташа вряд ли слышала об этом японском бренде и не подозревала об их стоимости.

Но Наташа знала, где он их купил, и приняла подарок без повода, как должное. Не стесняясь.

Алиса не могла открыто нападать на Наташу – та была безупречна. Так, унижала её разными мелочами: «Вы же из простой семьи, вам это непривычно», - когда Наташа не сразу поняла, как пользоваться их кофемашиной.

Алиса часто дотрагивалась до живота Наташи и задерживала на нём свои руки, произнося разные ласковые слова в адрес ребёнка. Она много читала о том, что с ним надо разговаривать и приучать к своему голосу. Придёт время, он покинет своё привычное место, и стресс рождения может быть ещё большим для него, если услышит вместо привычного голоса матери, совсем чужой, незнакомый голос.

Алису можно было понять, только некому.

Однажды она всё-таки устроила мужу сцену:

- Она тебе нравится. Я вижу, как ты пожираешь её глазами.

- Хватит! – взорвался Олег, - Ты сама хотела ребёнка. Это же не кукла и не робот! Твои истерики мне надоели.

Алиса замолкала, но в её глазах зрело решение. Она не собиралась сдаваться.

Наташа же искусно притворялась, вот уж кто не собирался сдаваться и поддаваться подачкам.

В конце октября Алиса позвонила и позвала Наташу на ужин. Надела то самое чёрное платье, в котором Олег когда-то назвал её «самой красивой женщиной в мире».

Но он даже не посмотрел в её сторону.

- Наташа, попробуй этот сыр с трюфелем, - ласково сказал он, пододвигая ей фарфоровую дощечку с сырами.

Алиса разбила бокал.

- Хватит! – её голос дрожал, она вся дрожала, - ты ведёшь себя, как…

- Как кто? - спокойно перебила Наташа, поднимая глаза, - как человек, который заботится о матери своего ребёнка.

Наступила тишина.

Олег ухмыльнулся.

Алиса встала и вышла.

Возможно, она не заслуживала такого отношения, но Алиса попала в ножницы, и Наташа, если и думала о ней, то в последнюю очередь.

Митька почувствовал ссору и прибежал из своего угла, где играл в Лего. Уткнулся матери в коленки и замер. Он так быстро начал взрослеть, что говорил иногда совершенно недетские умозаключения, которые пугали, но сейчас он молчал. Соображал, наверное, чем дело кончится.

Мать погладила его по кудрявой голове.

- Митя! – заигрывал с ним Олег, - я пошёл за мороженым.

- Шоколадным? – спросил мальчик, еле слышно, не поворачивая головы.

- Да.

- Только без орехов, - посмотрел на мать, она улыбалась, - Я с тобой, па!

Наташа и Олег замерли.

Как же билось сердце!