Я попал в Литрпг, или как приручить суккуба

Глава 18. Суккубы не танцуют

За час до рассвета город разделился на два лагеря. Первый (поменьше) оплакивал павших у стен крепости, второй (все остальные) – веселился и выплясывал на главной площади и в примыкавшем к ней квартале знати. Из закромов мэра прикатили три здоровенных бочки вина и целый воз муки, солонины, сыров, лука и чеснока. Да, все это – стратегический запас для осады, но отговаривать и увещевать успевшую накатить голь можно даже не пытаться. В конце концов, пришел к выводу, что все мы заслужили хотя бы денек отдыха и разрядки.

Кстати, о мэре. Труп узурпаторши связали за ноги и повесили на шею статуе, и пересохший фонтан вновь зажурчал, только теперь вместо воды в каменную чашу стекала кровь. Де ла Кюр удалось опознать лишь по пышному красному платью и прическе – лицо же выглядело как кожаный мяч, который переехали танком. Весьма, кхм, своеобразное украшение ничуть не смущало празднующих горожан – наоборот, вокруг водили хороводы и танцевали под нестройное треньканье лютней, скрипок, флейт и барабанов. Кто слушал «Percival» без студийной обработки, у того в голове уже заиграла ни с чем не сравнимая кабацкая тема.

Выглядело мерзковато, но это всего лишь декорация, а в играх встречал и не такое.

– Ша! – крикнул с порога отправленный на разведку Ермак, взмахнув полупустой кружкой вина. – Отдыхают кореша! Прям как у меня на день села! Идем гулять, народ!

– Да ты издеваешься, - простонала Лера из кресла.

Ингрид не ответила, потому что тихонько посапывала в соседнем, поджав ноги и подложив ладони под щеку.

– Отставить спать! – медведем прорычал крепыш, и жрица вскинула голову и заозиралась по сторонам. – В гробу отоспимся! Может, уже завтра! Или послезавтра! Но не сегодня! Сегодня сам бог велел гудеть! Когда еще такое будет? Айда! Вино – во! Жратва – м-ма! Девки жопастые скачут! Хоп-хэй, ла-ла-лэй!

– А знаешь, - рыцарь встала и с хрустом потянулась. – Ты прав. От таранки и сухарей уже наизнанку выворачивает. Натрескаемся – и в спячку на сутки. А лучше на двое. Ир, пошли.

– Ме-х… - сонно протянула подруга, но все же покорилась. – Артур, не отставай.

– Вы это… - я улыбнулся и потер предплечье. – Идите. А я с Хирой посижу. Мало ли что.

– А-а, - Валерия сложила пальцы колечком и пару раз надела на указательный. – Кот из дома, мыши в пляс.

– Да ну тебя!

Зарождающуюся перепалку прервал хлопок двери на втором этаже и стук копыт по ступеням. Суккуба с привычно-недовольной миной вошла в гостиную, на ходу сдирая бинты. Осмотрела черный тонкий шрам на боку, фыркнула и щелкнула пальцем, на миг исчезнув в рыжем пламени с фиолетовым гало. Когда огонь исчез, прислужница предстала в коротком красном платье с тонкими бретельками и перекосом на левое бедро, похожее на то, что носила Элис в первой экранизации «Обители зла».

– А куда это вы намылились без меня? Я тоже хочу погудеть.

– Это наш демон! – бородач отсалютовал кружкой, заплескав и без того мокрую бороду.

– Уверена? – в нарочито ровный голос вклинилась нотка беспокойства, и девушка заметила ее без малейшего труда.

– Да, мам.

– Но твоя рана…

– Заткнись, или получишь такую же. А теперь шагом марш, леди желает выпить.

Несмотря на ранее утро, на площади горели костры, через которые парами прыгала молодежь, взявшись за руки. Рядом с телегой на скорую руку соорудили печь в виде поставленного на камни котла округлым днищем вверх, под которым тлела горка углей. Старуха в красном платке мешала простое жидкое тесто из воды, муки, и соли. Старик-кашевар в соломенной шляпе черпал смесь половником и лил на раскаленное дно чугунка. Несмотря на схожесть способа приготовления, в итоге получались на блины, а толстые мягкие лаваши. Третий повар – приземистая женщина за пятьдесят – закатывала в горячие лепешки сыр и крошеный лук и задаром раздавала всем желающим.

Очередь к нехитрой снеди успела рассосаться – в основном гуляки вертелись около винных бочек. Там же горлопанили стражники, восхваляя храброго и отчаянного вожака, но сам Рейнар так на глаза и не попался. К слову, другие игроки тоже – товарищи по несчастью предпочли запереться в виллах и занавесить шторы. Я их не судил – после стольких месяцев тишины творящийся под окнами бедлам взбесит кого угодно.

Когда мы подошли за сырными трубочками, из толпы вояк отделился усатый ополченец и на заплетающихся ногах подошел к нам. Сально прищурился, ткнул в меня пальцем и пробормотал:

– Э-э-э… это вы те, епт, великие герои? Да-а-а… узнал, узнал. Позвольте вопрос, господа. А кого хера… ик… я не видел вас на штурме?

Прежде чем я успел вмешаться и попытаться разрулить наезд словами, поддатый Ермолай шагнул вперед и толкнул бойца в плечи.

– Знаешь, сука, где мы были? Мать твою драли, пес!

Даже бывалый рубака ошалел от такого выпада – вытаращил залитые зенки, раззявил щербатый рот, и спутник, не дождавшись ответа, с ходу двинул в челюсть.

– Мужики! – промямлил ополченец, ползая брюхом по брусчатке. – Наших бьют!

– Ох, млять, - опустил голову и поднял кулаки к подбородку, глядя на помчавшую к нам пятерку разъяренных алкашей. – Опять двадцать пять.

Примерно так же ведет себя трэш на боссе после массового агра – стоит, втыкает, а потом всем скопом рвется к цели. Ну, ничего, и не такое проходили, причем не только в играх. «Дублеты» посчитали пьяный махач недостойным победителей занятием, а портовая чернь не сильнее реальных бомжей и забулдыг. Ермак же, как прирожденный танк, спуллил почти всех мстюнов на себя, и лишь один сорвался на стоящего рядом меня.