Я попала, берегитесь!

глава третья, в которой мы выходим из дома, а я узнаю много нового

Этот… слов цензурных нет, кто, нас запер! Чтоб ему все ноги переломало, уроду!
Счет к муженьку рос. Оставить детей одних в запертом доме вместе с доведенной до отчаяния женой — за гранью добра и зла. Спасибо, конечно, что усадьбу не поджег, но что-то мне подсказывает, что не сделал он этого не из-за большого гуманизма.
Вчерашний день закончился сумбурно. Мы плакали, потом я мыла полы в длинных коридорах, потом ужин, а после заснули втроем на огромной кровати в комнате мальчишек.
Плакали мы из-за чертовой вышивки. Оказалась, что Элейн постоянно сидела с ней. Конкретно с этой. Вышивала, доходила до конца, распускала и начинала снова. Раз за разом, день за днем. Одно и тоже, желтыми нитками, круг. Вышить, распустить и снова. Может там был и необычный круг, мальчики никогда не видели до конца завершенную работу вблизи, но были вынуждены наблюдать, как мать не поднимая головы, не обращая на них внимание, стежок за стежком вышивает, заканчивает, плачет, распускает. Жутко. Очень жутко. В моем мире, Элейн бы как минимум диагностировали депрессию. И может быть после терапии ее жизнь бы наладилась, а дети стыли бы счастливыми и обрели родителя. Но даже если в этом мире и существовало такое понятие как расстройство состояния или психики, и даже если был какой-то специальный амулет, который мог помочь девушке, Элейн эту помощь не получила. Ведь единственный, кто мог бы обратиться к специалистам, заметив, что происходит, скорее всего сам ее до этого состояния и довел. Лиард. Надеюсь, в этом мире есть возможность развестись, хотя, в принципе, и статус вдовы меня вполне устроит.
В общем, вышивку мы с мальчиками решили сжечь и отпраздновать таким образом начало новой жизни. Развести костер, накидать туда красивых веток, остатки хлеба пожарить, картошку запечь. Дети от идеи были в восторге. Так что сразу после завтрака, мы пошли в сад. Вернее попробовали выйти из дома. Но дверь оказалась заперта.
Я разозлилась не сразу, сначала решила, что может ее, вообще, сама Элейн и заперла, даже ключ поискала. Ключ не нашла, а толкнув дверь в очередной раз поняла, что заперта она не на замок, а на засов. С другой стороны. Кто вообще делает засов снаружи?! Или этот гад импровизировал? В любом случае проблему надо было как-то решать. Что странно, окна не открывались ни в одной из комнат. Ни на первом, ни на втором этаже. Создавалось ощущение запечатанной банки. Нет, может в этом мире и не принято открывать окна, мало ли какая фауна тут водится, но все же это странно. Я уже было собиралась разбить окно в гостиной при помощи стула, но Атер меня остановил:
— Мам! Зачем мы их вчера мыли, если ты собралась их разбивать?!
Действительно. Я опустила стул, но тут же вновь подняла:
— Тогда в комнате с роялем, там еще грязные!
— А тебе обязательно надо стекло разбивать? Может просто окно открыть?
— Нам надо выйти из этого дома, милый. Окна и дверь не открываются. Дверь выломать сложнее чем разбить стекло, мне кажется. Хотя с дверью вопрос потом легче решить чем с разбитым окном, но мы что-нибудь придумаем.
— Может Рея попросим?
— Починить окно?
— Дверь сломать!
Рейтон как раз вернулся к нам, уж не знаю куда именно он отлучался, но вид у него был хитрый и довольный. Я с подозрением посмотрела на сына, он с удивлением на стул в моих руках.
— Это зачем?
— Мама, хочет окно выбить! — тут же сдал меня Атер.
Рей пришел в восторг:
— Ой, а можно я? Я тоже хочу!
— Можно! — решила я, возвращая стул на место. — но не окно, а дверь. Атер считает, что ты справишься лучше меня. Покажешь?
И он показал. Да мой мальчик силен! Не знаю, какая градация силы магии в этом мире, но на меня Рей произвел сильное впечатление. Сначала он замер напротив двери на пару секунд, словно что-то формируя руками перед собой, а после резко толкнул ладони вперед и вот уже огромный огненный шар врезался в дверь, выбивая ее и уносясь куда-то вглубь леса, оставляя за собой пробитую и слегка обуглившуюся плешь.
— Вау! Мама, можно я еще что-нибудь сломаю?
Я икнула. Надеюсь, мы не устроили пожар в лесу. А то Лиард может и не стал поджигателем, а вот у нас были все шансы.
— Попозже, милый. — сказала я охрипшим голосом и взъерошила ему волосы. — ты молодчинка!
И сделала свой первый шаг на землю этого мира.
Заросший двор, несколько низеньких построек, телега без одного колеса, карета со схематичным изображением солнца на дверях. И тишина. Даже птицы не поют, хотя я бы на их месте после демонстрации огненного шара тоже притихла.
Поразительно, но никакой ограды или забора не наблюдалось. Может ограждение было дальше вглубь, может за столько лет рухнуло, а может и не было его никогда.
— Мам, смотри! Здесь был сдерживающий круг! — позвал меня Атер.
Я обернулась, сын сидел на корточках у стены усадьбы, я честно подошла и недоуменно уставилась на тонкую полоску какого-то темного песка, что тянулась вдоль дома заворачивая за угол.
— Сдерживающий круг? Напомни мне…
— Это чтобы никто не мог выйти или зайти. — Атер не стал тянуть, — нам учитель по истории их показывал и про них рассказывал. Этот совсем слабенький, но если бы Рей не был магом, мы бы не смогли выйти, даже если бы ты все окна стулом переколотила.
Я нахмурилась. Вот же… Лиард! Хорошо, что Элейн скрывала от него что Рей маг, вот муженек и просчитался. Атер словно услышал мои мысли.
— Повезло, что круг такой слабенький! А то они знаешь какие бывают!
— Не знаю, — вздохнула я. — но верю, что Рей бы со всеми справился.
— Мам, ты что! — строго посмотрел на меня Атер, — он же совсем не обучен ничему! Можно я возьму банку какую-нибудь и соберу ограничитель? Вдруг пригодится!
— Конечно. — кивнула я.
Все-таки как же мне с мальчишками повезло. Чудесные, умные, сильные, талантливые, не смотря на то, как к ним относились родители. А учителя магии для Рея я еще найду! И в школу магии он у меня пойдет!
Атер собрался уже забежать в дом, когда вдруг остановился и тихо спросил:
— Это лорд Лиард сделал?
— Он не лорд. — твердо ответила я. — и никогда им не был. Но да, я думаю, что это он.
Атер лишь кивнул и умчался. А я пошла стаскивать Рея с дерева, куда он успел забраться, и изучать новую локацию.
Ладно, Рея снять с дерева мне не удалось, уж больно резво он туда вскарабкался, а на мою робкую просьбу слезть аккуратно и не свернуть себе шею, крикнул, что он хочет посмотреть, что вокруг, и нет ли засады, и, вообще, он разведчик, мам, не мешай. Решив, что квохтать под деревом, пытаясь подстраховать мага, что может если что сжечь тут все вокруг — глупо, я пошла к ближайшей постройке, часть ее обвалилась, но судя по сохранившемуся пространству, это когда-то была конюшня. Карета хоть и была, и даже телега имелась, но лошадей не наблюдалось. А жаль. Не то чтобы я была ярым фанатом конного спорта, но все же искать поселение людей легче верхом ну или хотя бы на телеге. Интересно, смогла бы я колесо кареты приделать к телеге. И подошло бы оно? Все таки на карете разъезжать на мой взгляд пока не стоило, слишком она будет привлекать внимание. В любом случае, это все лишь пустые размышления, лошадей-то нет.
Рядом с конюшней находился сарай с проржавевшими инструментами для сада: грабли, лопаты, ведра и прочее. Еще огороженный кусок двора с навесом и какими-то полками — квадратами. Похоже на курятник. Вот курицу завести было бы неплохо, с ней я точно справлюсь. В этот момент с дерева рухнул Рей. Он при этом ни пискнул, выдали его ветки и листва. Судя по всему, упал он уже у самой земли, когда спускался, но я все равно всполошилась. Подскочила, хотела бы уже всего осмотреть, но испуг в глазах мальчика заставил меня замереть.
— Ты что-то увидел? — тихо спросила я.
— Нет. — Рей вдруг выдохнул и улыбнулся робко, — кругом сплошные деревья, я не очень высоко поднялся. Но дорогу, по которой мы приехали, видел.
— А упал почему?
— Ветка сломалась, но я не хотел, правда!
— Обычно никто не хочет, чтобы под ним сломалась ветка. — улыбнулась я.
Точно, мальчикам нельзя было шуметь, а от старых привычек не так просто избавиться, и даже не смотря на то, что все это время они с удовольствием шумели, непредвидимая ситуация вновь пробудила старые паттерны, вот Рей и испугался моей реакции на свое падение. Может поэтому и падал тихо, беззвучно, чтобы не привлекать внимание.
— Ты не ушибся? — спокойно уточнила я.
— Нет! Я знаешь как падать умею! — тут же похвастался Рей, а в этот момент и Атер вышел из дома вместе с банкой и маленькой лопаточкой, где только ее взял.
— Рей, иди помоги брату собрать этот песочек.
— Ограничитель, мам! — возмущенно поправил меня Атер, я покорно исправилась.
— Ограничитель. А я пока начну мыть окна в столовой снаружи.
— Мам, ты теперь сможешь открыть окна, — на всякий случай просветили меня дети.
И правда, я сходила попробовала, окна спокойно открывались, но я решила помыть их снаружи, а то потом опять протирать полы, да и вообще, мальчишкам полезно побыть на свежем воздухе, а оставлять их без присмотра пусть и номинального я не хотела.
В какой-то момент они присоединились ко мне, помогая как и вчера, но снаружи не было ни пыли ни такой застоявшейся грязи, так что управились мы быстро, после окон перекусили остатками с завтрака и я, разрубив курица, закинула половинку вариться. Завтра похоже надо будет уже искать людей, детям нужно хорошо питаться. Надеюсь, платья и украшения Элейн получится продать или обменять. А пока мы продолжили изучать наружность. Малины и грибов тут и правда было много, похоже сейчас как минимум середина лета. Решив не откладывать дела в долгий ящик, я выдала мальчишкам ножики, взяла из сарая ведро и показала, как аккуратно срезать грибы, объясняя зачем это вообще делать а не срывать просто так. Подосиновики, сыроежки и даже мои любимые лисички и маслята. Вот оно, счастье грибника. И малины мы тоже набрали, дикая, кисло-сладкая. Две в рот, одну в банку. И ее же листьев для заварки. А вот яблони, которых оказалось вокруг немыслимое количество, только-только начали созревать. Трогать их я не стала, для чая у нас есть сушенные, а эти пусть дозреют.
Мы уходили все глубже и глубже в лес, и, в результате, вышли на бережок узкой речки, даже скорее широкого ручья, с приятной, прохладной водой и кучей мальков у берега. Есть мальки, значит есть и рыбка покрупнее. Чуть дальше обнаружилась небольшая заводь со стоячей водой и удобным спуском.
— Вы рыбачить умеете? — хитро прищурилась я.
Дети покачали головой.
— Тогда сейчас домой, добычу в холодильник, обедать, отдыхать, а после научу вас рыбу ловить!
Бульон как раз отварился, и к нему я отправила остатки картошки, а пока мальчишки выясняли у меня, что такое холодильник, относили туда грибы, умывались, мыли руки, прятали в лабораторию свой «песок-ограничитель» и рассуждали, что с ним можно сделать — она доварилась. Так что на обед у нас был суп, а после чай с мятой малиной вприкуску. Молоко все еще было моим определителем дальности человеческого населения, но по чуть-чуть к малине сыновьям я его добавила. Так вкуснее.
Не смотря на сытный обед, прежде чем отправиться «полежать с мамой и послушать про хоббита» дети потребовали с меня сакральное знание ловли рыбы. И тут мне снова пригодилась та самая ночнушка, которая уже как только мною не использовалась.
Морда или верша для рыба делалась просто. Еще проще она бы делалась из пластиковой бутылки, но такой у меня не было. Так что в ход пошли кастрюля, стеклянная банка, отрезки ткани и веревка. Натянув кусок ткани сначала на кастрюлю и как следует ее закрепив при помощи тонкой веревки, которую мы нашли в сарае, я сделала посередине небольшой надрез крест-накрест, а внутрь накрошила остатки хлеба. С банкой сделала тоже самое. Разница лишь в том, что кастрюлю надо закапать на дне, а банку можно просто пристроить на мелководье. В общем, в результате мы еще и искупались, устанавливая наши ловушки. Так что, заманив детей в кровать, заверив, что ловушки все равно надо проверить лишь через какое-то время, я даже не успела начать пересказ властелина колец, мальчишки уснули, как только их головы коснулись подушек. Вот и хорошо. Мне же хотелось продолжить исследование близлежащих земель, ну и подумать о том, что делать дальше. Но в первую очередь, я обошла дом, пытаясь заглянуть в окна комнат, двери в которые не открывались. Но рассмотреть что-либо не получилось — то ли случайно, то ли специально, но на всех окнах были задернуты шторы. А может и, вообще, какие-нибудь внутренние ставни. Так что ничего кроме какой-то серой, темной мути рассмотреть мне не получилось. Но зато я обнаружила сильно заросшую тропинку, что вела от задней стороны дома куда-то вглубь. Тропинка была вымощена камнем, иначе бы я ее вовек не нашла, и так-то случайно увидела — споткнулась об один из выбитых камней. Естественно я по ней пошла. Как говорится, глупо опасаться незнакомых мест в новом мире, тут любое место для меня незнакомо, а вдруг тропинка приведет меня в какую-нибудь кузницу или сторожку с лесником. В конце концов, если долго ничего интересного и полезного не встречу — поверну назад.
Долго идти не пришлось. Тропинка вывела меня к склепу. Жутко, не этого я ожидала. Хорошо хоть детей с собой не взяла. Хотя сам склеп был красивый, я такие только на европейских кладбищах видела. Над дверьми был прямо в камне вырезан символ солнца. Видимо родовой склеп Золто. Но, кажется, мать Элейн захоронили где-то в городе.
Не удержавшись, я толкнула двери и вошла в темное, холодное помещение. И внезапно мне стало очень спокойно, словно я пришла туда, куда нужно. Ну да. Мертвой маме само собой должно понравиться в склепе, как иначе. И я пошла вперед, спускаясь все ниже. На стенах, по мере моего приближения, вспыхивали неяркие магические светильники. Статуи лордов и леди Золто будто бы смотрели на меня в этом слабом свете и улыбались. А я шла все дальше, ощущая тянущий зов. Еще чуть-чуть. Еще парочка шагов и вот.
Отец.
Не мой, а Элейн, конечно же, но отчего-то так щемит в душе, и каменный мужчина, что смотрит на меня с отеческой улыбкой, так сильно похож на моего папу из того, другого мира. И у него, как и на каждом изваянии здесь, на могучей груди весит тот самый медальон из моих самых первых чужих воспоминаний. Только с тем отличием, что он не желтый, а серый, каменный. Интересно, где настоящий, ведь, в конце концов, это реликвия нашей семьи, которая должна достаться Атеру. И провела пальцами по изображенному на груди отца медальону. Раздался скрежет. Я вздрогнула, отдернув руку. Каменный медальон исчез, образовав темную нишу, в которой лежал сверток. Ну конечно, как же мы без родового тайника! Я вздохнула, но сверток достала. Развернула. В шелковую ткань с гербом Золто был завернут тот самый медальон, мешочек с чем-то весьма увесистым и письмо. Я села прямо на пол под одним из светильников и все это перед собой разложила. Письмо пугало меня больше всего, вдруг я не умею читать на местном языке, хорошо, что хоть говорить могу! Так что сначала я посмотрела, что там в мешочке. В мешочке было три золотые монеты и россыпь прозрачных как стекло кристаллов. Приятно, но непонятно. Медальон манил к себе, но, протянув было руку, я остановилась. Мало ли, слишком он значим для семьи Золто, вдруг ему не понравится, что я самозванка и он меня испепелит например. Осталось письмо. Я вздохнула и распечатала его.
Что ж. Читать я умею.
«Здравствуй, мой дорогой наследник. Скорее всего, мы никогда с тобой не виделись, но если ты это читаешь, значит моя дочь сделала все правильно и не забыла выпить зелье. К сожалению, нашу девочку мы потеряли и не потому что ей вскружил голову какой-то солдафон, возможно, твой отец, уж прости меня. Это случилось намного раньше, когда магия рода чуть не выжгла ее полностью. Раз ты читаешь это письмо, значит ты — отпраздновавший свое полное совершеннолетие, магически одаренный лорд Золто, и вера в это наполняет мое сердце радостью. Я чувствую, что мне осталось мало и знаю, кто в этом виноват. Но я постаралась сделать все, чтобы род Золто не угас.
Знай, и я, и твой дед очень любили твою мать, и так же сильно полюбили бы тебя. Поэтому мне сложно просить тебя сделать это, но другого выбора нет. Наш род переживает сложные времена вот уже не одно поколение. Все от того, что магия рода не приживается в его наследниках. И лорды не могут получить полную силу над своими владениями. Сыновья просто теряют магию, а первая девочка-наследница за последние две сотни лет, твоя мать, чуть не умерла. Поэтому так важно было, чтобы первым Элейн родила именно мальчика, ведь кроме передачи имени стоял вопрос и о его… твоей жизни. Ты можешь оставить все как есть, навсегда забыть об этом письме и жить спокойно, продав земли и найдя свое предназначение в любом другом деле. Денег, вырученных за продажу, должно хватить на несколько безбедных жизней. Но если ты все же решишь рискнуть, то за портретом твоего отца рядом с кабинетом — тайный проход к родовому камню. Приложи руку к стене за картиной, и проход откроется. Ты ни с чем не перепутаешь наш родовой камень, ороси его своей кровью, и магия рода все сделает сама. Если у тебя уже есть любимая жена и даже дети — возьми их с собой в зал, если все пройдет как надо — магия наделит их властью над землей и подарит силы и здоровье. В худшем же случае — они помогут тебе вернуться.
Если же ты решишь не рисковать, то, перед продажей имения, уничтожь камень рода Золто и родовой амулет. И знай, после того, что магия сделала с нашей девочкой, никто не будет тебя за это осуждать.
С любовью, твоя бабушка Керия Золто.»
Я читала, не чувствуя как из глаз катятся слезы. Я перечитывала, не понимая насколько судорожно я стискиваю пальцы, и лишь когда вместо букв перед глазами замелькали картины, я зарыдала. Маленькая я, отец, матушка, моя вера в то, что именно я надежда рода Золто и именно моя магия поможет семье, родовой камень весь из чистого золота, надрез на ладони и после — безумная боль разрывающая мое тело, свет потоком заливающий сознание, чей-то голос, или даже голоса звучащие сразу отовсюду. И резко — пустота и темнота. И больше ничего. Апатия, тоска, скука. На фоне родители обсуждают с лекарем мое состояние. «Девочка едва выжила, магии в ней совсем не осталось». Мамина рука сжимающая мою. «Держись, маленькая, прости нас! Все будет хорошо!»
Непонимание и равнодушие. А еще боль и обида на родителей, словно это они заставили меня. «Ты станешь прекрасной женой, у тебя будет все что ты захочешь! Ни о чем не волнуйся, за тебя все сделают»
Я не оправдала их надежд и веры. Наверное, они больше не любят меня. Им важно только наследие рода.
Равнодушие. Апатия. Ненавижу эту родовую магию! Ненавижу род Золто! Ненавижу себя!