Я попала, берегитесь!

Глава седьмая, в которой мы продаем и покупаем

— Госпожа Элейн, — Рима все продолжала всхлипывать, крепко стискивая меня за рукав.
Я молча жевала грушу. В корзинке лежали две буханки хлеба, несколько мягких булок и три сладкие ватрушки. Я справедливо решила, что раз булочник ушел, то это теперь всё мое. Но всё мне в корзину не поместилось, а стоять теперь вместо булочника и продавать товар у меня не было возможности и времени — мы с Римой и так привлекли слишком много нездорового внимания. Так что теперь мы стояли в подворотне, я ела и усиленно пыталась сообразить во что вляпалась, Рима всхлипывала, груша была сладкой.
То, что девушку зовут Рима, я вспомнила сама, как и то, что она была личной служанкой Элейн с детства. Элейн была ее помладше на три-четыре года и девочки даже вместе играли, пока ритуал не подкосил здоровье и психику юной аристократки. Но и после этого Рима всегда была рядом. Правда, после встречи с Лиардом Элейн ее от себя отдалила, ведь служанка позволила себе проявить обеспокоенность кандидатурой в мужья. А влюбленная дурочка разозлилась, но и совсем не уволила. Ну и всё, это всё, что выдала мне память Элейн, поэтому, почему Рима сейчас находилась в таком положении, я не знала. А сама служанка могла лишь плакать. Сначала навзрыд, но спустя минут двадцать уже поспокойнее. Я ждала. Видно же, что человек многое пережил, пусть проплачется, тогда нормально и поговорим.
— Я так рада, что вы живы. — всхлипнула совсем уже тихо Рима.
Я подождала еще минуту, опасаясь, что это еще не конец, но видимо девушка успокоилась окончательно, а может просто очень устала.
— Рима, — мягко начала я и запнулась… вот и что сказать?
— Госпожа Элейн, — тихо перебила она меня, — я знаю, что не имею права просить, но можно я пойду с вами?
— Куда? — растерялась я.
— Куда угодно, — уверенно сказала Рима, — я верила, что вы живы! Я пыталась достучаться до людей, но лорд Лиард, он…
— Так стоп, не здесь. — остановила ее я.
Это все безумно интересно и важно, но паранойя и так выла дурниной последние полчаса. Рима определенно знала много из того, что меня интересовало. Но говорить об этом здесь — верх неразумности. Со мной хочет пойти? Что ж…
— Я не смогу тебе платить жалование пока что.
— Это не важно! — глаза девушки засияли, — вы за меня заступились, ваша семья всегда была добра ко мне, госпожа Э…
— Тихо. Зови меня Аленой. Поняла? — Резко сказала я.
Надеюсь, я не делаю ошибку. Очередную.
— Хорошо, госпожа Алена!
— Просто Алена. Я служанка из дома Золто, как и ты. Присматриваю за их усадьбой, пока госпожа в городском поместье. Тебя отправили мне в помощницы. Поняла?
Рима кивнула. Вид у нее стал сосредоточенный и серьезный, она быстро огляделась, наконец-то окончательно приходя в себя, и потянула меня прочь из подворотни.
— Зачем вы приехали в город? Вдруг он вас увидит?
— Мне надо кое-что продать и кое-что купить. Сейчас нам надо найти какого-нибудь ювелира, вдруг перекупит у меня украшения. Пойдем обратно на ры…
— Ни в коем случае! Госпожа Эл… Алена… Алена, на рынке продавать что-то торговцам это деньги терять и себя выдавать. Идемте, я знаю подходящее место.
Может не так уж я и ошиблась? Свой человек мне точно нужен, особенно тот, который знает город и расценки.
И мы пошли. Прочь от рынка и дорогих усадьб, петляя по узким улочкам, на которых иногда могли и на голову помои вылить, не за что-то, а просто так. В смысле просто так от мусора в жилище избавлялась люди, которые не могли позволить себе магические кристаллы.
Запах стоял соответствующий, но зато здесь ни мой кривой платок, ни поношенное платье Римы не выделялись. Мы сюда прям таки гармонично вписывались с ней. Осознание того, что в трущобах я явно чувствую себя лучше чем на красивых и дорогих улицах аристократов — меня немного озадачило, не подозревала в себе маргинальности. Но как говорится, что не день то открытие. Пока я с интересом обнаруживала у себя внезапные желания пожить в какой-нибудь маленькой квартирке на такой вот улице, познакомиться с соседями и начать учить местных детей математике, мы дошли до неприметной, покрашенной в цвет стены двери. Так и не заметишь, если не знать куда смотреть. Рима знала, и у меня появились к ней дополнительные вопросы. Не должна приличная служанка из великого дома ориентироваться в таких местах.
С другой стороны я не так уж и много знаю о служанках, великих домах и о том что в этом мире считается приличным. Оказалось же, что волосы тут просто так отстригать неприлично. Так что не будем делать поспешных выводов, может наоборот каждая хорошая служанка как раз должна разбираться в таких вещах как незаконная продажа украшений, подпольные бои и дурманящие зелья. Ведь вряд ли все аристократы прям такие уж святоши.
Рима тем временем замысловато постучала, и дверь сразу же открылась. Мы вошли. Пока мои глаза привыкали к полумраку, служанка уверенно прошла вперед, увлекая меня за собой.
— Какие люди! — хрипловатый бархатный голос разнесся по всему помещению, — Рима-красота, сколько лет, сколько зим, решилась все-таки? Давно пора! Честной жизнью в твоем положении сыта не будешь, а у меня и работка для тебя подходящая есть, начнешь с чего полегче, но с твоими талантами быстро поднимешься.
Парень на вид лет двадцати шел к моей служанке, раскинув руки. Рима крепче сжала мою ладонь в молчаливой просьбе не вмешиваться и быстро сказала.
— Нет уж, Мир, я как-нибудь сама. Вот на продажу принесла пару цацек, ты уж по справедливости оцени.
Мир радостно рассмеялся.
— Самостоятельно решила работать? Чем семья тебе не угадила, а? Ну показывай давай, и что это за красотка с тобой? Почему не меня в напарники взяла?
Рима задвинула меня себе за спину, шепнув:
— Доставайте украшения, — и громче уже ответила парню, — не мели языком лишнего, никаких напарников, никакой работы, просто помогаю подруге по старой памяти.
— Ну-ну, — Мир вскинул руки, обезоруживающе улыбнувшись. — Понимаю, друзьям надо помогать.
Я тем временем вложила в ладонь Римы сережки и два кольца, та их тут же протянула парню.
Он прекратил паясничать, перехватил украшения и, достав кристалл на цепочке из кармана щегольской жилетки, начал оценку. Много времени у него это не заняло.
— Печати нет, это прекрасно, — пробормотал он, пряча кристалл. — три серебряных за все, Рима-красота.
— Мир, — протянула Рима строго, — на родственниках наживаться нельзя!
— Наживаться можно на ком угодно! — рассмеялся парень, — так и быть, пять за все и ты навестишь отца.
— Десять серебряных медными, и я подумаю о том, чтобы зайти в гости.
— Шесть, и ты придешь на праздник урожая.
— Девять серебряных, и я в начале следующего года случайно окажусь рядом с его халупой.
— Семь, и ты представишь мне свою подругу, а через месяц постучишься в дверь к отцу.
— Восемь, подруга представится сама, я отвечу на последнее письмо отца.
— По рукам!
Я все это время молчала, переваривая услышанное. Это что же за родственники у служанки, что с самого детства жила в доме Золто. И почему с такими родственниками она голодала и попалась на воровстве булки? А вдруг это все подстава? Красиво разыгранный спектакль? Но все же когда Рима с Миром ударили по рукам, и Мир отсчитал нам восемьдесят медных и протянул Риме увесистый мешочек, я послушно представилась:
— Алена.
— Просто Алена? — хитро улыбнулся Мир.
— Просто Алена.
Рима потянула меня на выход, а вслед донеслось:
— У вас очень красивые глаза, Алена!
На улице я ожидающе молчала. Мне казалось, что даже воздух вокруг меня искрил от напряженного ожидания объяснений. Рима все поняла.
— Родственников не выбирают, гос… Алена. В семье не без урода, но так уж получилось, что исключением из своей семьи стала именно я.
— А твоя мама?
— А моя мама просто влюбилась в очаровательного и харизматичного юношу, который исчез после первой же ночи. Отец нашел меня через пару лет после ее смерти. Предложил переехать к нему, познакомил с братьями. Но я захотела остаться с вами… вы же не прогоните меня? — разволновалась она.
И куда только делась дерзкая девчонка, что пару минут назад торговалась со скупщиком краденного.
— Нет, конечно. — улыбнулась я, — родственников и правда не выбирают. Да и вообще, каждый зарабатывает как может. Кто я такая, чтобы их осуждать. Жаль до золотого доторговаться не получилось, но и восемь серебряных тоже неплохо.
Рима удивленно посмотрела на меня.
— Не представляю, как должны выглядеть серьги, чтобы стоить золотой.
— Ну там же еще кольца были, мог бы и округлить, нет?
— Алена, — служанка покачала головой, — с восьми серебряных до ста он не округлил бы, даже если бы я пообещала прямо сейчас пойти к отцу.
Я замолкла, переваривая информацию. То есть серебряный это десять медных, а золотой — сто серебряных? Почему так внезапно и нелогично?! Неудивительно, что булочник был так ошарашен и бросил даже свой товар. Получается три золотых это не сто пятьдесят яиц, это полторы тысячи. Это такое количество яиц, что ими можно засыпать Лиарда с самозванкой Элейн прямо в городском поместье. Похоронить под яйцами. Ну ладно, уже не полторы тысячи, а тысяча, но это все равно очень много.
Рима тем временем сделала какие-то свои выводы:
— Богиня, как же хорошо, что вы смогли выжить! Как же вы справлялись, что вы ели, вы же готовить не умеете. Да вас бы тут обдурили моментально! Ничего! Теперь я о вас позабочусь!
Я икнула, но решила пока не спорить. В конце концов, Рима не виновата, что знала прошлую Элейн слишком хорошо. Ведь девочка и правда ни готовить, ни выживать не умела. теперь надо как-то правдоподобно обыграть вдруг появившиеся у Элейн бытовые навыки. Хотя что тут обыгрывать, осталась в заброшенном доме с сыновьями одна и в опасности, вот и научилась всему.
— Рима, у меня очень много вопросов на самом деле, я думаю, ты понимаешь, да и у тебя наверняка тоже, но мы их все обсудим, когда окажемся дома. А сейчас давай купим необходимое и пойдем к южным воротам.
— Хорошо, госпожа… Алена! С чего начнем?
— С одежды, — решительно сказала я, — надо тебя переодеть, да и просто закупиться всем по мелочи.
И вновь Рима меня повела в «более подходящее место» чем рыночная площадь. Я попыталась понять в чем смысл рыночной площади если есть такие вот местечковые лавки, и служанка пояснила:
— Место на рынке стоит дорого, но зато там и поток клиентов больше, и цены можно задирать, ведь на рынок идут те, у кого нет времени выискивать по разным улицам мастеров, которые не хотят за место платить. Да еще если в одном месте не найдешь подходящий товар, надо в другое идти. На рынке и правда выбор лучше и поторговаться никто не мешает, но как бы булочник не вернулся со стражей. Уж не знаю, что вы ему сказали, но он просто так не успокоится.
— Успокоится, — фыркнула я. — но ты права, давай все, что сможем, закупим там, где подешевле и народу поменьше, ну а уж если что не найдем, то на рынок сходим.
Лавка готовой одежды, куда привела меня Рима, была совсем крошечной, даже не лавка — подсобка при комнате, в которой и жила сама мастерицу — тучная девушка с рябым лицом. Ее изделия не отличались ни изыском, ни красотой, да и вообще они были все одинаковые, но сделаны были хорошо, и ткань приятная. Риме мы взяли две сорочки и два удобных совсем простых платья, мне одно такое же платье. А еще я попросила завернуть два комплекта мужской одежды, служанка посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. А вот детской одежды тут не было.
Все это мастерица отдала нам за пятнадцать медных, и то Рима хотела торговаться. Но я, все еще находясь под впечатлением от груш за девять монет, спорить не стала. На радостях девушка нам дала мешок с лямками, который словно рюкзак можно было надеть на плечи. Я честно говоря обрадовалась. В корзинке все место занимал хлеб, а я еще хотела круп купить и книг, если найду. И что-то еще. Но что именно — не вспоминалось. Жаль, что список составить не получилось, но если мы книжный найдем то может там и бумагу с каким-нибудь карандашом купить сможем.
— Рима, где здесь книги можно купить? — спросила я, когда мы вышли на улицу.
Девушка отобрала у меня корзинку и мешок и отдавать отказывалась, аргументируя тем, что ей вообще не понятно, как я еще на ногах-то стою. Хотя это явно она, а не я голодала. На предложение отдохнуть и перекусить, она лишь покачала головой, дескать у нее сил теперь очень много, это ж радость какая: «госпожа любимая жива и рядом!» А у меня в голове не совмещались эти периодические причитания над моей особой с ее волевым характером, в котором я уже успела убедиться. Вместо того, чтобы к семье отца за помощью обратиться, сама пыталась на ноги встать. Хотя кровь не водица, хлеб-то своровала, но что-то мне подсказывает, что это уже от безысходности.
— Госп… Алена, ну вы что, книги-то кто ж продавать будет. Только если род какой разорится то продают, но все больше академиям, простому люду книги ни к чему.
— Понятно. — вздохнула я, картинки из фэнтези книг, где попаданка могла зайти в книжный и изучить все, что ей было интересно начиная от основ магии заканчивая этикетом, разбились о суровую реальность. Ну ничего, все решаемо. — тогда нам нужны бумага, писчие принадлежности, удильные снасти, свечи, переносная лампа какая-нибудь, ну и еда. Крупы там, сахар, мясо.
Рима сосредоточенно кивнула и снова уверенно повела меня по извилистым улочкам.
Оказавшись рядом с рынком, но не заходя на него, она повернула налево и вот перед нами прекрасная, великолепная улочка старьевщиков с кучей б/у вещей, мелочей и так далее. В первую секунду мне показалось, что их тут целая куча, настоящий блошиный рынок, но почти сразу же я поняла, что тут всего четыре торговца, просто вокруг их стульчиков навалено так много самого разного хлама, что это вводит в заблуждение.
Но все же это было чудесно. И в прошлой жизни я обожала такое, путешествуя вместе с дочкой по разным городам и странам, я игнорировала музеи и искала вот такие блошки, секонд-хенды и развалы. И могла копаться в них часами. Поэтому пока Рима быстро искала все, что мне нужно, торговалась и спорила, я завороженно перебирала вещи разбросанные прямо на земле.
Чего тут только не было: какие-то алюминиевые колбы, бусы из стекляшек, костяные гребни, котелки и горшки всех размеров, деревянная и металлическая посуда, стамески, тупые ножи, куча посеребренных вилок с погнутыми зубчиками и, поразивший меня в самое сердце, заварочный чайник с цветочной гравировкой.
— А он сколько? — спросила я у продавца, но Рима перехватила инициативу%
— Вместе с чайником за все — четыре!
Видимо пока я рассматривала сокровища Плюшкина, она уже все нашла и перешла к заключительной части — торгам.
Но продавец попался упертый и в конце концов они все таки сговорились на шесть, и Рима, хоть и с трудом, но увела меня меня за собой.
— Так, фонарь есть, свечи пятьдесят штук, больше у него не было, бумага, перья, чернильница, сеть, правда она дырявая, но я починю, и крючков кулек.
— И это все за шесть медных? — восхитилась я.
— Не всего, а ого-го целых шесть медных! И то это только за свечи и бумагу, остальное по сути старье, никому ненужное. Крючки ржавые, фонарь мятый с одного бока, ну и так далее. Но новое все брать дорого бы обошлось. — строго сказала Рима.
— Еще чайник, — попробовала оправдать цену я.
— Да что тот чайник. — махнула та рукой, — простым-то он не особо нужен, а благородные фарфор любят или там глянцевую глазурь. А вы жестянку какую-то нашли. Ну ладно, у всех свои причуды, что нам еще надо было?
— Крупу и мясо… ой и платки мне нужны, может ленточка какая-нибудь.
— Платки и ленты надо новое брать, — кивнула Рима, — голову чужим не покрывают.
И вновь мы оказались на рынке. Там было все так же шумно, хотя уже и не так людно, но в этот раз я чувствовала себя как-то по другому. Может дело в чайнике, который я прижимала к груди, может в усталости, что накопилась за этот день, может в том, что наконец-то кто-то еще кроме меня сейчас принимал решения, а может я просто уже привыкла к городу. А может и все вместе, но в результате я чувствовала себя потерянной но при этом спокойно-заинтересованной, словно я не в другом мире пытаюсь выжить, а приехала на курорт отдохнуть. Да и вообще, благодаря Риме, я могла просто все рассматривать и выбирать, остальное решала она. И несмотря на то, что это возможно было опрометчиво с моей стороны, я расслабилась и доверилась. Все равно паранойя моя отключилась от возмущения еще когда я доверчиво к Миру зашла.
Мы купили мне три красивых, легких больших платка: темно зеленый, бордовый и бежевый, по краям у них шел тонкий узор. Не вышитый, а словно это принт на ткани, уж не знаю, как они это делали, но такие стоили значительно дешевле чем с вышивкой. Так же мы взяли несколько лент и удобный гребень. Рима, кажется, не заметила еще, что я волосы отстригла, и явно собиралась накручивать мне прически, так как присматривалась к шпилькам и всяким заколкам, но брать не стала.
А вот в бакалее уже я ее задвинула, потому что наконец-то дорвалась. К счастью продукты ничем не отличались от земных, разве что гречки не было. Рима лишь удивленно хлопала глазами пока я набирала рис, овсянку, чечевицу, перловку, сахар и специи. Правда много набрать не получилось, во-первых мы не дотащим, а во-вторых цены тут были все же кусачие. В дома себе семьи заказывали прям у деревенских с поставкой, так что опять же купить на рынке крупу на развес это скорее блажь. И только отдав за все богатство аж шестнадцать медных, я осознала, что могла куда дешевле все это взять в деревне. Ведь именно они привозят в город продукты, и может выбор в одной деревне не такой большой, но все же то, что есть, явно дешевле будет. Хотя это было лишь предположение, ведь они же платят налог и что-то сами должны есть. Ладно, узнаю у Вано и если что в дальнейшем буду затовариваться у них.
За один медный торговец продал нам еще один мешок, правда с одной веревкой вместо лямки, видимо его надо было просто взваливать себе на спину и тащить. Но лучше чем в руках. Я не позволила Риме все забрать себе и твердо настояла на том, чтобы разделить крупы между нами. А вот по следующему вопросу решила посоветоваться:
— Как думаешь мясо лучше здесь или в деревне взять?
— Здесь, — однозначно ответила Рима. — летом деревенские скот не забивают, только по осени перед тем как выплаты делать. Нет, конечно, за плату могут и забить, и продать но тогда придется брать целиком всю тушу, а это же не курица какая-то.
Я задумалась, в морозильнике место есть под целую корову. Но вот только я не уверена, что справлюсь с этой самой целой коровой. Хотя того же Вано можно попросить ее разделать сразу. Надо будет прицениться. А пока возьмем какую-нибудь лопатку и ребер говяжьих.
Мясо оказалось дорогим. Очень. И Рима даже не торговалась, шепнув мне, что дешевле сейчас все равно не найти, разве что я хочу взять вместо говядины зайца или курицу. Но я не хотела. Я уперлась и хотела говядину.
В результате мы взяли только лопатку. Она обошлась нам в два серебряных, но она была огромна. Ну то есть это не кусок лопатки в полтора-два килограмма. Это лопатка. Ладно пол лопатки, целиком мы бы и не утащили. Нам и этот-то кусок мясник разделил на несколько частей, чтобы мы смогли в мешки его спрятать, и то это было очень тяжело. Что-то раньше, когда я покупала в магазине «говяжью лопатку», я не задумывалась о реальных размерах этой самой лопатки. Теперь я даже не уверена есть ли в морозильной комнате место под целую корову. Напоследок я за три медьки купила полведра помидор у старичка, что угостил меня грушей.
— Тринадцать монет осталось, — шепнула мне Рима.
Значит в деревне еще можно будет взять яиц, молока и может творога. Это-то там дешевое. Жаль, конечно, что не получилось побольше сэкономить, но ничего, потом еще раз в город выберемся, оставшиеся драгоценности продадим. И два золотых осталось. Но их прибережем. Вдруг еще кого надо будет выкупить внезапно.
— Отлично, — кивнула я и с трудом подняла мешок, — пошли к воротам, времени прошло много, Вано, наверное, уже освободился.
Правда в сторону ворот мы скорее не пошли, а поползли. Рима хотела оставить меня сторожить вещи и самостоятельно все перетаскать к причалу. Я хотела нанять телегу или купить что угодно на колесах, но как назло ничего подходящего нам не встретилось, если не считать черную карету с гербом в виде кристалла на дверях. Но тут уже служанка меня остановила, я-то была готова и у надменного кучера требовать «подбросить нас».
В конце концов, мы доковыляли до южных ворот, а потом и до причала. И почти сразу я увидела Вано, что спешил нам навстречу.
— Аленка! Как раз успела, я уже освободился и даже перекусил. Ну что, поехали?
— Да. — я, отдуваясь, свалила мешок на землю и представила Вано свою спутницу, — это Рима, она мне в усадьбе помогать будет.
— И то хлеб! — обрадовался мужчина, улыбаясь Риме, — я все говорил, что не дело это на одну Алену целый дом взваливать, вдвоем-то всяко и веселее и не так страшно. Хотя охраны Лиард мог бы и послать, или хоть садовника какого-то, а то две девочки маленькие, а такие тяжести таскают.
С этими словами Вано подхватил наши мешки и спокойно донес их до телеги, закидывая все внутрь.
— Залазьте, девоньки, надо до дома добраться пока не стемнело, да и до усадьбы я вас довезу, а то вы эти баулы ни в жизнь не дотащите.
А вот этот момент я не продумала, довезет нас Вано, а навстречу ему выкатятся лорд Золто и великий маг Золто почти семи лет отроду, и полетит ко всем чертям моя маскировка. Но мешки самостоятельно мы и правда не дотащим.
— Может у тебя есть какая-то тележка? Ну что бы там землю перевозить или еще что тяжелое. С ручками. Мы сами и докатим, чтобы ты лишнее не ездил туда-сюда, обратно-то по темноте придется возвращаться, да на телеге, опасно.
— Вы пока с этой тележкой от деревни до усадьбы дотащитесь уже вообще завтра наступит. Не спорь, Ален, не должны барышни с такими тяжестями по лесу да на такие расстояния ходить.
— А если выхода нет?
— Если выходе нет, это дело одно, а тут выход есть, я довезу. Заодно и корзинку заберу, которую ты мне вернуть обещалась, — и Вано подмигнул, а я густо покраснела:
— Прости пожалуйста! Я совсем забыла!
— Ничего, — рассмеялся мужчина, — память девичья, все понимаю. Зато ты наконец-то выкать перестала мне, ох уж эти городские, ко всем подряд спешат по господски обратиться.
В результате все время пока мы ехали, я думала. Я думала, пока мы с Римой обедали булками и помидорами. Думала, пока Вано подбирал мужиков там же где с утра и высадил, думала, пока они все выгружались в деревне, и думала, пока покупала у бабушки Мироны яйца, молоко и творог. И ничего не придумала, кроме того, чтобы попросить Вано остановиться не доезжая до усадьбы. Дескать там проехать нельзя. А если он решит помочь мешки до двери донести? Да наверняка решит! Надо что ли громко сетовать на то, что одни мы тут, совсем одни. Сыновья-то у меня не глупые. А может все-таки настоять и самим все отнести? Ну и пусть подозрительно, но зато детей не увидит.
Рима уснула еще у города, поели мы, и она отключилась, не проснулась даже когда я об нее споткнулась, выбираясь из телеги, чтобы к бабушке зайти. И я в своих думах уже после моста внезапно тоже задремала. И пропустила все возможности остановить Вано и самостоятельно все дотащить. Проснулась, когда он весело сообщил:
— Приехали, красавицы, извольте просыпаться.
Вот черт! Я подскочила как ужаленная, с ужасом ожидая увидеть близнецов, но их не было. Не видно, не слышно. Только Зена грозно клокотала на крыльце. Рядом с абсолютно целой дверью.
— Спасибо, Вано! Ты настоящий спаситель! — улыбнулась я, стараясь не озираться в панике.
Вдруг с ними что-то случилось?! И как они починили дверь?
— Давайте помогу все занести!
— Нет! — слишком поспешно ответила я, вдруг мальчишки как раз за дверью стоят, да и вообще… — нельзя никого постороннего в дом пускать, сам понимаешь, вдруг узнают как-нибудь, и тогда проблемы будут.
— Тоже верно, — покивал этот потрясающий мужчина и начал выгружать наши мешки на крыльцо, рукой легко отогнав Зену.
Только тут Рима наконец-то проснулась и начала удивленно озираться.
А я быстро сбегала к курятнику и принесла Вано его корзину. И ватрушку сладкую достала.
— Это Лире, а тебя даже не знаю как благодарить! Может мясом возьмешь? А то мне неловко, ты так нам помог!
— Вот еще, — замахал он руками, — ватрушку возьму, как гостинец, а едой я не обделен, не думай даже. Я же как рассуждаю: вот понадобится моей Лире помощь, и пусть ей кто-нибудь так же подсобит, как я вам. Все в этой жизни всегда возвращается, я хочу, чтобы ко мне добро возвращалось, а не равнодушие.
И с этой простой истиной Вано попрощался с нами и тронулся в обратный путь.
— Как здесь… — пробормотала Рима, оглядываясь.
Но мне было не до нее, стоило телеге скрыться за поворотом, как я бросилась в дом, но детей там не было.
Рима испуганно побежала за мной, не понимая, что происходит.
— Атер! Рей! — отчаянно позвала я.
Тишина в ответ, и только служанка ахнула.
Я кинулась во двор, она следом, не решаясь спросить. Курятник, сарай. Пусто.
Ручей! Они же там постоянно то купаются, то рыбачат!
Я бросилась туда, продираясь сквозь ветки.
И взвыла, увидев страшную картину. Рей отбивался при помощи палки от какого-то мужика, что не смущаясь разницы в размерах, пытался палкой же достать моего сына:
— Не смей его трогать! — взревела я, бросаясь на защиту, толкая мужчину плечом, так, что он от неожиданности потерял равновесие и отступил.
— Мама! — откуда-то сбоку ко мне подбежал Атер.
Я сгребла и его, вместе с Реем укрывая за своей спиной, собираясь биться до последнего.
И тут завизжала Рима, которая наконец-то добралась до нас.
— Это он! Не трогай госпожу! Убийца Короля!