Я попала, берегитесь!

Глава девятая, в которой ничего толком не происходит

Никогда у меня не было прислуги или хотя бы личного секретаря, поэтому я, честное слово, растерялась. Я успела проснуться, умыться, одеться и заправить кровать. Рима успела приготовить завтрак, проведать и покормить кур, накрыть на стол и что-то еще. И позавтракать. На мое предложение сесть с нами и поесть, она отмахнулась, сказав, что поела на кухне. Как и подобает. На мои попытки возразить, она меня крайне вежливо, но строго отчитала.
— Вам не стоит забывать о своем происхождении и статусе, рано или поздно вы вернете себе все, что Лиард отнял, и тогда нужно будет следовать правилам приличия. Вы же не сможете собирать за своим столом всех слуг в доме. У каждого своя работа и свое место.
— Но пока я не плачу тебе жалование, ты не работаешь на меня, а помогаешь… как друг. — заспорила я.
Дети с интересом слушали, пряча в карманы куски хлеба, оладушки и вареные яйца.
— Ну вот как друга меня и не смущайте, — упиралась Рима. — я очень вам благодарна, но завтракать привыкла до того, как вы проснетесь.
— Обедать?
— Раньше! И на кухне, там удобнее.
— Ужинать?
— Вам так это важно?
— Да, — я призналась, — поддержка же не только в помощи по хозяйству, она и в разговорах.
— Ладно, — Рима замялась, — ужин я могу проводить с вами, но только пока в доме нет посторонних.
Я выдохнула. Ох, уж это феодальное общество. Я даже подумать не могла, что Риме некомфортно будет с нами за одним столом по причине разницы в сословиях. К тому же я совсем себя не чувствовала аристократкой. И не удивительно, в прошлой жизни я с этим не сталкивалась, а в этой не имела возможности прочувствовать. Но, наверное, Рима права. Рано или поздно мне придется вести себя как подобает аристократке просто потому, что будущее моих сыновей зависит и от этого тоже.
Рима убежала заниматься своими делами, а мы приступили к завтраку. Правда перед этим я строго сказала:
— Снедь из карманов вытащили! Что за хитрости? Вас не кормят что ли?
— Кормят! — вздохнул Атер вытаскивая то, что успел спрятать.
— Ну и зачем это тогда?
— Да мы просто хотели порыбачить там, Лиса покормить…
— Хлебом с яйцом?
— Хлеб для рыбалки. А яйца лисы любят.
— Ага-ага, а еще этого лиса зовут Марс, и он обещал сделать вам посох.
Дети виновато завздыхали.
— Не занимайтесь глупостями. Сейчас мы поедим, и я отнесу ему завтрак.
— Можно мы сами? Ну, пожалуйста!
— Мам, он правда хороший!
— Ладно! — сдалась я. Лучше они будут ходить к нему под присмотром, чем сбегать тайком. — но только чтобы Лис был рядом с вами, и чтобы я или Рима в этот момент были во дворе. — И Лису тогда мясо возьмете. Рей, ну куда ты опять в карман оладушек суешь? Поешь, потом попроси Риму положить на отдельную тарелку завтрак для Марса и отрезать кусок мяса для Лиса. А теперь завтрак!
И мы поели.
На полдник попрошу у Римы творога. С малиной и сахаром. Ну а пока дети убежали добывать пропитание своим друзьям, я вышла во двор. Пленника видно не было, а вот Лис сидел рядом с крыльцом, с другой стороны сидела Зена и грозно клокотала.
— Ну чего ты, — обратилась я к несушке и, присев, аккуратно погладила ее по перышкам. — Лис свой, он больше не будет лезть в твой курятник. Да ведь?
Лис фыркнул, зевнул и, поднявшись, потянулся, выставив вперед свои длинные лапы. Зена вскудахтала, забила крыльями. Я вздохнула.
— Твоя курица чем-то похожа на тебя, — раздалось насмешливое.
Чтоб тебя.
— Тем, что может лишить глаз, если ей будут особо сильно надоедать? — огрызнулась я.
— Тем, что готова воевать в любую сторону, не разобравшись в ситуации.
Я обернулась. Марс стоял у черты ограничителя и улыбался. Нет, даже лыбился. Вот ведь…
— Мам, подвинься!
Повезло негоднику, не могу же я его послать в пешее эротическое при детях. Атер нес тарелку, а Рей тащил ведро с водой, кружку и кусок мяса. Я почувствовала как краснею. Я забыла оставить пленнику воды. Бог с тем, чтобы умыться, но банальная жажда это же почти пытка.
— Умираю, как хочу пить — протянул пленник.
Я почувствовала, как начинают гореть уши.
— Про… — начала я было, но запнулась, увидев его насмешливый и пристальный взгляд.
Да он издевается! Не знаю, что он пил все это время, но жажда его явно не мучила, а вот поняв, что меня мучает стыд, он решил воспользоваться этим.
Очень вовремя на улицу вышла Рима с тазом постиранного белья.
— Присмотри за ними. — попросила я и пулей влетела в дом.
Мне срочно нужно было сбежать, иначе я бы не удержалась и надела ему это ведро на голову.
Надо срочно отвлечься и чем-то заняться полезным.
Самое время привести в порядок комнату с роялем! Точно!
Я поспешила в подсобку со швабрами, вооружилась метлой и отправилась побеждать грязь и пыль. Меня перехватили.
— Госпожа Элейн, — Рима появилась внезапно, — вы зачем метлу схватили?
— Убраться хочу.
— Вам надо отдохнуть. Пообщаться с детьми, погулять, в конце концов. Сейчас надышитесь пылью, а здоровье у вас слабое. Надо беречь себя.
— Рима, я хочу быть полезной в собственном доме!
— Госпожа, — тихо проговорила Рима, мягко отбирая у меня метлу, — вы и так очень полезны. Без вас мы все, и я, и дети, и Лис ваш, и даже курицы просто не выживем. Поверьте мне, впереди ожидает много сложностей, вам надо будет разобраться с Лиардом и защитить свою семью. А все что я могу сделать это помочь вам по хозяйству и поговорить за ужином. Позвольте мне позаботиться о вас. Пожалуйста.
Если бы она сказала, что не хозяйское это дело — полы мести, я бы смогла настоять. Заявить, что у меня капризы такие и вообще, мало ли у аристократок закидонов. Но после такой проникновенной речи, я не стала спорить. Пора заняться тем, что я все это время планировала, но откладывала, прячась за домашними хлопотами. Подумать, проанализировать и решить, что делать дальше.
— Рима, а где дети?
— Я отдала им крючки, и они побежали рыбачить. Я проследила, чтобы они не оставались наедине с Ардэном.
— Хорошо. А не подскажешь, где бумага и перо с чернильницей?
— В вашей комнате на столе, — Рима улыбнулась, — вот и правильно, госпожа Элейн.
— А ты можешь, когда мы наедине, называть меня просто Элейн?
— Нет. — категорично ответила Рима и вместе с метлой пошла в сторону гостиной.
Я вздохнула. Ну и кто тут главный?
В моей комнате не думалось. Мне там все еще было неуютно. В комнате у мальчишек потянуло в сон. Тогда я взяла с кухни доску, захватила бумагу и остальное и двинулась к ручью. Дети сидели на берегу и удили, прицепив нитку с крючком к палкам.
— Вы сами придумали? — восхитилась я.
— Марс подсказал! Мам, тихо, не мешай!
Я попробовала сидеть рядом с ними тихо, но быстро поняла, что не могу думать, потому что, во-первых, постоянно на них отвлекаюсь, а во-вторых, если все же погружаюсь в свои мысли, то начинаю бормотать, и тогда сыновья на меня недовольно шикают.
Да что же за день такой, в собственном доме приткнуться некуда.
И тогда я пошла к склепу, уж там-то мне никто не помешает. И я никому не помешаю. Рядом со склепом к тому же обнаружилась скамеечка, увитая плющом. На ней-то я и устроилась. Писать пером мне раньше никогда не приходилось, но я и не стремилась к идеальному почерку, мне просто нужна была возможность как-то зафиксировать все, что я знаю. Но стоило мне открыть чернильницу, как моей коленки коснулся нос. К носу прилагался целый Лис. И я замерла, стараясь не шевелиться. Он еще никогда не подходил так близко. Шерсть его выглядела уже значительно лучше, хотя на ушах сейчас и болталась паутина.
— Ты откуда такой вылез? — тихо спросила я, медленно протягивая к нему руку. Лис скосил глаза в сторону склепа и вздохнул.
— Оттуда? Это ты за мной наблюдал, когда я спускалась туда?
Лис прикрыл глаза и снова распахнул их. Цвета они у него были как расплавленное золото.
— Можно…? — спросила я и аккуратно убрала паутину с его ушей.
Зверь не пошевелился. Вздохнул еще раз, а после и вообще улегся у моих ног. Я подождала, боясь делать резкие движения, но потом все же начала писать, положив бумагу на доску. Вернее корябать.
«Элейн Лиард (Золто?)»
Это первое, что я написала. Так что мне известно?
Смерть матери, Леди Керии очень подозрительна. Ее записка. В которой она просит наследника принять род, но наследнику явно уже много лет. Ведь если бы он был несовершеннолетнем то тайник ему бы не открылся. Но почему тогда Элейн прошла ритуал в таком юном возрасте? Что я вообще знаю про эти ритуалы?
Ничего.
Я написала: «Родовые ритуалы»
Совершеннолетний, магически одаренный наследник. Лорд Золто. Но Атер, который как раз лорд Золто, не маг. А Рей -- Лиард. И почему-то муженьку очень важно было, чтобы его не считали моим сыном.
Я написала:
«Рей — племянник»
То есть он не должен иметь никакого отношения к Золто. Потому что он маг?
Или может потому что на самом деле он родился первым и является магически одаренным лордом Золто?
Или может ему просто хотелось племянника?
— Чтоб тебя! — ругнулась я, — зачем скрывать второго сына и выдавать его за племянника?!
— Потому что они близнецы. — раздался уже знакомый до зубного скрежета голос.
Но прежде чем я успела нормально разозлиться, мой мозг обработал полученный ответ.
— Что? Что за бред! Ну и что, что близнецы?
— Ты что, совсем не разбираешься в законодательстве и теории магии?
Марс вышел из кустов, закинул в рот малину, что держал на ладони, и остановился буквально в паре метров от меня.
— Нет. Раньше мне казалось это неважным. Так что там с близнецами?
— Близнецы — это дар магии. — и он замолчал испытывая мое терпение. Но видимо что-то такое отразилась в моих глазах, и он не стал дальше тянуть, — при рождении близнецов-первенцев оба ребенка получают имя рода своей матери, сразу вступают в полные права, а мать становится их регентом, возвращаясь в свой род.
— То есть Лиард…
— Отец? Не имеет никаких прав ни на тебя, ни на детей, ни на ваши владения. По сути он просто…
— Донор. — ошарашенно произнесла я.
-- Ты знаешь это слово, но не знаешь простейших законов? Но да, донор, не более. Нет, конечно, мать близнецов при желании может остаться с отцом детей, но тогда обряд бракосочетания проводится снова, она принимает фамилию мужа и с собой забирает только приданное. И в этом случае королевский совет решает оставить детей с ней в новой семье до их совершеннолетия или же их опекуном становится король.
— Но почему так?
— Так заведено. Близнецы — дар Магии. Значит род заслужил благословение Богини.
Вот и думай, как это понимать. Ладно, хоть закон и казался мне каким-то странным суеверием, но он определенно был в мою пользу. Вот только…
— Почему он просто не убил их?
— Я не понимаю, тебя это что расстраивает? — Марс удивленно покачал головой.
А я тут же вызверилась:
— Это простой вопрос! Зачем такие сложности, доводить меня до самоубийства, запирать дом, надеясь, что дети умрут с голоду. Даже запечатывать его, чтобы они не смогли выйти и… Так, стоп! Как ты вышел из конюшни?
Не сразу, но до меня дошло. Лис глухо заворчал, вскидывая голову. Почувствовал мое негодование, наверное.
Пленник расхохотался:
— Быстро же ты соображаешь! Там в круге проплешина, наверное, ты не очень внимательно смотрела, когда сыпала ограничитель.
— Почему ты сразу не сказал?
— Мое дело спать в конюшне, твое — хорошо меня запирать! Если хочешь, можем поменяться обязанностями.
Он издевается совершенно точно! Я зарычала, Лис мне вторил.
— Возвращаемся! В этот раз я все сделаю правильно.
И только, когда я сходила за ограничителем и вновь заперла Марса в круге, тщательно проверив, чтобы не было разрывов, я осознала: он не сбежал, спокойно вернулся в конюшню и даже дождался пока я сбегаю за банкой с магическим песком. Не сбежал, не убил меня у склепа, вообще не сделал ничего из того, что по моему мнению должен делать приличный преступник. Неужели моя угроза рассказать о нем в деревне произвела на него такое впечатление? А у склепа он не стал нападать, потому что меня сторожил Лис? Я покосилась на Лиса, что мышковал в траве, потом на Марса. Последний улыбнулся и подмигнул мне, словно прочитав мои мысли:
— Может за хорошее поведения меня переселят в гостевую комнату с нормальной уборной?
— У нас нет гостевой комнаты. — буркнула я.
— Прими свой род, сумасшедшая, чтобы двери открылись.
— Сам такой! — зашипела я, поспешно скрываясь в доме. Вот и посидела, подумала, называется.
В результате остаток дня я провела в комнате мальчишек, маясь от злости на Марса, от непонимания, что делать дальше и от безделья. Рима вымыла комнату с роялем, приготовила обед, начала готовить ужин и даже успела пристать ко мне с просьбой сходить в деревню за ножницами. Дескать уж больно неровно у меня волосы обрезаны. Она, конечно, понимает, что Лиарду в могиле самое место, но стоило ли из-за такого поганца так себя уродовать.
— Рима, неужели во всем доме нет ножниц? — вяло отбивалась я.
— Садовыми я вас обкорнаю еще хуже. Но в деревне обязательно найдутся подходящие, нам любые для ткани подойдут!
— В следующий раз, когда пойдем в деревню, обязательно. Лучше скажи, что мальчишки делают?
— Последний раз были в гостиной, спорили. Сейчас как раз обедать пора, вы тоже спускайтесь.
И мы обедали мясным супом с чечевицей. Салатом из помидор. Потом спали. Потом я рассказывала детям сказки и учила делать бумажные самолетики. Самолетики мы вышли запускать во двор, на Марса, который сидел у черты и внимательно за нами наблюдал, я старалась не смотреть. Еду после обеда попросила отнести ему Риму, она хоть и боялась, но согласилась. Мне не хотелось лишний раз говорить с ним, мне казалось, что каждым своим словом я выдаю себя. Выдаю то, что я из другого мира. Выдаю в каком положении оказался род Золто. Выдаю что-то, что нельзя выдавать. Не ему. Не сейчас. То, что он смог выйти из конюшни, сделало меня уязвимой. Словно бы я играюсь с хищником, который просто сытый и позволяет глупой мышке верить, что она может его победить.
А Марс видел мое настроение и молчал. И, наверное, я была благодарна ему за это.
На ужин Рима сделала рыбу, потушила оставшийся кабачок с помидорами, отварила Рис и даже напекла лепешек. Надо бы сделать вместе с ней ревизию продуктов еще раз. И понять чего не хватает, что надо докупить и составить меню исходя из наших возможностей. Ужинали мы вчетвером, Рима сама, без напоминаний подсела к столу. Мальчишки рассказывали ей про Гэндальфа, она обещала им починить сеть. Я слушала, молчала, и все прокручивала в голове разговор с Марсом. Все таки стоит признать, что пленник был полезен. Всего несколько минут и одна разгадка тайны у меня уже есть.
— Мне отнести господину Ардэну ужин? — спросила Рима.
Но я покачала головой.
— Я сама отнесу. Милые, — это уже сыновьям, — умывайтесь и ложитесь, я скоро приду.
Рима подготовила тарелку с едой и кусок мяса для Лиса.
— Его можно кормить не так часто, — заметил пленник, когда я протянула ему ужин, а Лису кинула мясо.
— Может это тебя не стоит так часто кормить? — поморщилась я, разворачиваясь.
— Он не убил вас, потому что трусливый подонок. — донеслось мне в спину, когда я уже потянула дверь на себя. — Боялся разоблачения, боялся замарать руки, боялся гнева Богини — выбирай любой вариант.
Я остановилась, обернулась, посмотрев на Марса.
— Но обречь нас на страшную смерть в запертом доме не побоялся?
— Люди полны загадок. — мужчина пожал плечами, — но его трусость сыграла вам на руку. Разве нет?
Я задумчиво кивнула.
— Элейн, — мягко позвал пленник, — я не враг тебе. Если хочешь, я отвечу на любые вопросы.
— Но ты и не друг. -- нахмурилась я, тряхнув головой. — я не знаю ни тебя, ни твоего прошлого. Ты беглый осужденный. Ты следил за нами. Я не понимаю, что у тебя на уме.
— Но я не причинил вам вреда. Я охранял твоих сыновей, пока ты была в городе. Разве ты еще не поняла? Мне можно доверять.
— Лиард тоже вначале сладко пел. — резко ответила я, вновь сбегая от разговора в дом.
Да и не только Лиард. В моей прошлой жизни встречалось немало обаятельных мерзавцев, которые далеко не сразу проявляли себя. А Марс… Черт, я была бы счастлива, если бы он стал моим союзником в этом мире. Хотя бы потому, что он знает и разбирается и в местных законах, и в магии. И не против отвечать на мои вопросы. Но его поведение настораживало. Я не видела никакого объяснения его поступкам. Зачем он остался присматривать за детьми? Почему не сбежал сегодня, хотя мог? Невозможно довериться тому, кто ведет себя странно и подозрительно. А его поведение было именно подозрительным. Зачем ему моя семья? Зачем хочет втереться в доверие? Как потом предаст?
Да он же может врать мне обо всем, в этом мире нет гугла, чтобы моментально сверить факты.
Все. Подумаю об этом завтра. У меня и своих загадок полно, а тут еще одна. В конюшне сидит, улыбается и ехидничает.
Завтра.
Будет новый день, будет новая пища для размышлений.