Я потерял тебя навсегда!

Глава 2

Туман окутывал ночной парк, придавая ему мрачность, таинственность и завораживающую романтику. Он клубился над дорожками, переплетаясь с ветвями деревьев, создавая ощущение волшебства. Этот туман идеально сочетался с чистым ночным небом, на котором рассыпалось бесчисленное множество звёзд – крошечных бриллиантов на бархате космоса. Эту картину завершала огромная полная луна, что висела высоко над горизонтом, словно древний страж. Её призрачный свет освещал все дорожки парка, не давая ночным гостям заблудиться среди редких посадок деревьев, напоминающих сказочный лес.

Звук сверчков наводил на мысль, что парк не вымер, а просто погрузился в глубокий сон, ожидая рассвета, чтобы вновь пробудиться к жизни. Их стрекотание было единственной мелодией в этой дремотной тишине.

Парк действительно можно было сравнить со сказочным: вот одиноко на скамейке сидит несчастный принц, тихо напевая себе под нос; пальцы словно зачарованные перебирали струны гитары, издавая магическую мелодию. Она плыла в воздухе, смешиваясь с туманом, и, казалось, могла заворожить любого прохожего, увлекая в мир чужих грёз и страданий. Но, как назло, в парке никого не было. Только ветер ворошил капюшон его белоснежной толстовки, словно невидимая рука. Он был словно отчаянный музыкант, певший одиноко о невзаимной любви, выражая самые сокровенные желания и потаённые чувства. Каждое слово, каждая нота – это был крик его души, запертой в ловушке безответного чувства.

Он отложил гитару, звуки сразу смолкли, и настала оглушающая тишина. Проведя рукой по кудрявой тёмной голове, Валериан понял, что продрог до костей, и пора возвращаться в общежитие. Да и поздно уже было, гораздо позже, чем дозволялось студентам.

Надвигалась середина осени, вечера становились всё холоднее, пробирая до дрожи, а он до сих пор надевал два свитера под толстовку, лишь бы не доставать из шкафа весеннее пальто. Так хотелось удержать лето с его теплом, ухватиться за последние лучи уходящего солнца, которое, казалось, унесло с собой и часть его надежд.

Встав с лавочки, он накинул капюшон, поёжился от холода, пробирающего сквозь ткань, и начал заворачивать гитару в чехол. Благо, ветер дул в спину, словно подталкивая его и даря лёгкое ощущение поддержки. Одинокие аллеи, изредка освещённые слабым, мигающим светом фонарей, почти остались позади. С каждым шагом он чувствовал, как отдаляется от этого сонного, мистического парка.

Какая-то неведомая сила, видимо, сама судьба, заставила его остановиться и в последний раз взглянуть на спящий парк. Это было всего лишь мгновение, секундное замедление, но без этого, казалось бы, пустякового движения, он бы даже не заметил, как тёмный силуэт в тени деревьев отчаянно пытается поймать что-то, что ветер так упорно уносил. Это «что-то» было маленьким, почти неразличимым в темноте. По движениям, фигуре, осанке, да и просто по длинным растрёпанным волосам, что танцевали на ветру, можно было сразу догадаться: силуэт женский.

Встреча с девушкой в этом безлюдном парке, где одинокий отчаявшийся принц хотел уединиться со своей истерзанной душой, никак не входила в его планы. Его мир был личным, и он не желал никого в него пускать. Но безуспешные попытки этой особы поймать то, что уносил ветер, показали: если не помочь, она останется здесь ещё надолго, замерзая в этом холодном тумане. А здесь темно, холодно и неуютно. Мало ли что может случиться с хрупкой девушкой в такой час.

«Хрупкая одинокая девушка „привлекательнее“ тощего пацана с кислой миной», – подумал Валериан, усмехнувшись, и решительно направился к ней.

— Девушка, вам помощь нужна? — обратился он к ней. Его голос прозвучал немного хрипловато в ночной тишине. Валериан понимал: она его даже не замечает, слишком увлечена своей отчаянной погоней. Молодая особа будто не слышала и даже не видела его. Её взгляд был прикован к маленькому листку, похожему на бирку для одежды, что скакал по дорожке, подчиняясь прихотям ветра. Это было то самое «что-то», что она так отчаянно пыталась поймать. Это неловкое молчание затянулось, Валериан не мог подобрать больше слов, чувствуя себя неуклюжим и лишним. Нужно было либо уйти, либо что-то сделать, иначе это могли воспринять неправильно, а в текущих обстоятельствах, где каждый звук казался громким, это было вполне вероятно.

Но судьба решила взять всё в свои руки, понимая, что от этих двоих большего ожидать не приходилось. Без неё они бы просто разминулись и никогда бы не встретились, хотя были очень важны друг для друга. Именно им суждено было изменить отношение к жизни каждого, стать катализаторами для глубоких, не всегда приятных, но жизненно важных перемен.

Ветер неожиданно меняет направление, и эта бирка летит точно к ногам Валериана. Девушка, не видя ничего перед собой, падает на корточки и накрывает руками эту злосчастную бирку, тем самым беря её в плен. Её взгляд падает на грязные ботинки, вдруг появившиеся. Она поднимает глаза выше, рассматривая рваные синие джинсы, потом ещё выше, разглядывая ту самую толстовку. И только под конец решается посмотреть в глаза обладателю этой необычной «кучи одежды».

Только сейчас Валериан понял: обладательница этих красивейших чёрных бусинок, обрамлённых густыми ресницами, была в наушниках, что и объясняло её «глухоту». Они словно отгораживали её от внешнего мира, погружая в собственный, невидимый и неслышимый для других.

Тут же она в спешке встаёт с колен, предварительно отряхнув их. Держа в руке «заложницу», она вскоре захлопывает её в книге, лежавшей всё это время на лавочке.

«Анна Каренина», — только и успел прочитать Валериан название книги. Он был удивлён. Такую классику читают немногие, и это сразу выделило её в глазах Валериана.