Я потерял тебя навсегда!

Глава 5

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки багрянца и золота, но в душе Валериана царило куда более триумфальное сияние. Он сидел на лавочке в парке, там, где совсем недавно пел свои «душевные песни» для себя и ветра. Теперь же рядом сидел Саня, лениво перебирая камешки на дорожке. Позади них шумел город, его звуки были лишь фоном для главной мелодии – триумфа Валериана. Он чувствовал себя на коне, победителем, сумевшим за считанные дни завоевать неприступную крепость. И он не мог не поделиться этим чувством.

— Ну что, Санёк, говорил я тебе, что я не такой, как все? — начал Валериан, его голос был полон самодовольства. Он даже не ждал ответа, просто наслаждался возможностью выговориться. — Ты же сам видел, как она на меня смотрела. Как будто я единственный человек на этой планете, кто способен понять её «глубокий внутренний мир».

Саня хмыкнул, бросив очередной камень. — Видел, видел. Ты прямо как в своих книжках, Валер. Принц, который спасает принцессу из башни. И как долго собираешься играть роль этого самого принца? Они же, эти самые принцессы, обычно потом требуют чего-то большего, чем просто красивые слова.

Валериан отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Это другое. Ева… она особенная. Не такая, как все эти, которые только и ждут, чтобы им пиво купили и на дискотеку сводили. Она читает «Анну Каренину», между прочим! И Достоевского. Ты представляешь?

— Представляю, — протянул Саня, в его голосе прозвучала нотка, которую Валериан, поглощённый собой, не заметил. — И что дальше? В стихах ей признаваться будешь? Под окном общежития серенады петь?

— А почему бы и нет? Если это работает, — Валериан расплылся в самодовольной улыбке. — Главное, я доказал, что я могу. Что я не такой, как Влад, или как ты, который всё ещё бегает за своей Сабриной. — В его словах прозвучало едва заметное презрение.

Мысли Валериана тут же перескочили на Сабрину. Он знал её давно, она была частью их компании. Но в его глазах она была воплощением всего, что он презирал. Она необразованная. Ну, может, и не тупая, но точно не блистала умом. Никаких амбиций. Целей в жизни нет – ну, кроме как удачно выйти замуж или найти парня с машиной. Ветер в голове, а вместо мозгов – лёгкий бриз. Всё, что её интересует, – это очередная вечеринка, пиво, да болтовня о мальчиках. И постоянно в компании. Никакой индивидуальности. Обычная, абсолютно обычная. А она… Его мысли возвращались к Еве. Ева была полной противоположностью. Она была загадкой, которую он медленно, страница за страницей, разгадывал. И в этом был кайф. Это было доказательство его собственной «непохожести», его «глубины». Ведь если он, Валериан, смог завоевать такую «необычную» девушку, значит, он сам был особенным. Это было не желание любить, а желание владеть уникальным трофеем.

— Ну, тебе виднее, — Саня пожал плечами, наблюдая за игрой света на лице друга. — Только смотри, Валер. Эти «необычные» иногда бывают сложнее, чем кажутся. Они не просто так прячутся.

Валериан лишь рассмеялся, откинувшись на спинку лавочки. — Тем интереснее. Она мне полностью доверяет. Рассказывает всё. О своей школе, о том, как её гнобили. О родителях, которые её не понимают. О том, как она боится быть отвергнутой. Она словно раскрывает передо мной свою самую сокровенную книгу. И я… я там самый главный герой.

Он наслаждался этими словами, произносил их, словно вкусное вино. Власть. Вот что на самом деле пьянило Валериана. Власть над чужими чувствами, над чужой болью. Он видел в Еве не человека, а набор реакций, которые можно было вызвать правильными словами, правильными жестами. Ей нужны были понимание, поддержка, вера в её уникальность? Он давал ей всё это, в дозированных порциях, ровно столько, сколько было нужно, чтобы она не соскочила с крючка.

Однако, несмотря на всё это показное ликование, в глубине души Валериана уже начали появляться первые, едва уловимые нотки усталости. Поддерживать образ «чувствительного философа», «родственной души», «понимающего принца» было, на удивление, утомительно. Ева, со всей своей глубиной и эмоциональностью, порой казалась ему слишком… требовательной. Она хотела говорить о смыслах, о подтекстах, о своих переживаниях. А Валериан, хоть и умел это делать, не всегда хотел.

Вот, например, вчера. Они сидели в кафе, и Ева, увлечённо, с горящими глазами, рассказывала ему о своём новом замысле для книги. О том, как она хочет показать всю сложность человеческих отношений, всю боль от невысказанных слов. Её голос был полон страсти, её глаза светились вдохновением. Валериан слушал, кивал, делал умное лицо. Но в какой-то момент его взгляд невольно заскользил по залу. Он заметил красивую девушку, которая зашла за заказом. Она была… попроще. Не такая «глубокая», не такая «сложная». Просто красивая. И не требовала от него анализа Достоевского.

Ева заметила его мимолётный взгляд, но тут же списала его на случайность. Однако Валериан почувствовал, как она чуть напряглась. Пришлось срочно возвращать внимание, смотреть ей в глаза, говорить что-то очень «умное» и «глубокое», чтобы вернуть её доверие. Это было утомительно. Ему приходилось постоянно быть начеку, постоянно «играть». И это начало выматывать.

«Она слишком… интенсивная, — думал он. — Её эмоции — как бездонный колодец. Ты льёшь туда слова, а она хочет больше и больше. Она жаждет постоянно. А я… я не бездонный. Я могу дать лишь столько, сколько сам захочу». Ему нравилось, что она нуждалась в нём, но его раздражала сама потребность в нём. Это было парадоксально, но так свойственно его натуре. Он хотел быть тем, кто даёт, но не тем, кто постоянно отдаёт.