Я потерял тебя навсегда!

Глава 6

Кафе наполнилось мягким утренним светом, проникающим сквозь высокие окна и рисующим на стенах золотые узоры. Запах свежемолотого кофе, смешиваясь с ароматом миндальных круассанов, создавал ту самую атмосферу уюта, которую Ваня так любил. Он стоял за стойкой, привычно натирая чашки до блеска, его движения были отточенными и спокойными. Но внутри него бушевал невидимый шторм, разрывая сердце на части.

Вот уже вторую неделю Ева приходила в кафе в непривычное для себя время – не вечером, чтобы работать, а днём, чтобы просто посидеть за своим излюбленным столиком в углу. Она не работала, не писала конспекты с той фанатичной сосредоточенностью, что раньше. Она сидела, улыбалась, прикусывала губу и смотрела в окно, словно ждала чего-то невероятно важного. А потом появлялся он – Валериан. И всё вокруг неё словно замирало, наполняясь его присутствием.

Ваня видел всё. Видел, как её глаза загораются, когда он входит. Видел, как она ловит каждое его слово, словно драгоценные бусины. Видел его улыбку – ту самую, самодовольную, которую Ваня уже успел возненавидеть. Валериан был вездесущ: его гитара мелькала в руках, его голос разносился по кафе, его смех, казавшийся Еве таким искренним, а Ване – таким фальшивым. Он приносил ей цветы, оставлял на столике маленькие записки, касался её руки «случайно». И Ева расцветала. Она была словно цветок, который долго стоял в тени, а теперь, наконец, оказался под солнцем.

Но Ваня знал, что это солнце – искусственное, что этот свет – всего лишь прожектор, умело направленный на неё. Он видел то, что Ева, ослеплённая своим счастьем, не могла или не хотела видеть. Он видел высокомерие в его взгляде, когда Валериан думал, что никто не смотрит. Он видел лёгкость, с которой Валериан менял маски: вот он – глубокий философ, вот – романтичный музыкант, а вот – наглый покоритель, который и не скрывал своего триумфа перед Саней.

«Она не заслуживает этого, — думал Ваня, сжимая в руке тряпку. — Она так долго искала искренности, так долго пряталась от лжи. А он… он просто играет на её боли. Он использует её чистоту, её наивность». Ваня чувствовал себя беспомощным. Что он мог сделать? Сказать ей правду? Ева бы не поверила. Она защищала Валериана с такой яростью, с такой слепой верой, что любое его слово, любое предупреждение было бы воспринято как зависть, как ревность. А он, Ваня, не хотел быть тем, кто разрушит её, пусть и кажущееся, счастье. Он не хотел быть причиной её новой боли.

Он подошёл к столику Евы. Она сидела, склонившись над книгой, но взгляд её был рассеян, она явно витала в облаках.

— Ева, — его голос был мягким, как обычно. Он поставил перед ней чашку свежего латте, на поверхности которого был аккуратно нарисован листок.

Ева подняла глаза, в её взгляде появилось это новое, мечтательное сияние. — О, Ваня, спасибо! — Она улыбнулась ему, и Ваня почувствовал, как боль пронзает его сердце. Эта улыбка, предназначенная для Валериана, теперь доставалась и ему, но лишь как отблеск чужого счастья.

— Ты выглядишь… по-настоящему счастливой, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы в его голосе не было и намёка на сарказм или горечь.

— Я и есть счастлива, Ваня, — её голос звучал легко, почти невесомо. — Мне кажется, я наконец-то нашла… то, что искала. Того самого человека. Он так понимает меня. Это невероятно.

Ваня почувствовал, как к горлу подступает ком. «Понимает? Он играет на струнах твоей души, Ева, а ты думаешь, что это музыка». Он хотел кричать, схватить её за плечи, открыть ей глаза. Но он знал, что не сможет.

— Это… это здорово, Ева. Правда, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. Как донести до неё это без прямого обвинения? — Просто… помни, что люди… они бывают разными. Некоторые умеют очень красиво говорить. Очень убедительно. Но слова – это не всегда действия. И не всегда правда. Важно смотреть на то, что человек делает, а не на то, что говорит. И на то, как он себя ведёт, когда думает, что никто не видит.

Ева слегка нахмурилась, её улыбка немного потускнела. — Что ты имеешь в виду, Ваня? Ты снова про свою… осторожность? Ты всегда так осторожен.

— Я просто… я знаю, как важно быть искренним. И как больно бывает, когда ты веришь, а тебе… лгут, — Ваня говорил тихо, его взгляд был прикован к её глазам. Он хотел, чтобы она услышала его, не его слова, а боль, что стояла за ними. — Жизнь — это не всегда сказка, Ева. И принцы… они не всегда те, кем кажутся.

В этот момент в кафе вошёл Валериан. Его взгляд мгновенно нашёл Еву, а затем скользнул по Ване, полный нескрываемого превосходства. Он улыбнулся Еве своей самой очаровательной, самой искренней улыбкой, от которой у Вани сводило скулы.

— Моя маленькая книжная фея! — воскликнул Валериан, подходя к столику. Он даже не взглянул на Ваню, словно тот был просто призраком, прозрачным воздухом. — Готова к нашему литературному вечеру? Я подобрал такие интересные моменты из Чехова, ты будешь в восторге!

Ева тут же отвлеклась. Её лицо озарилось улыбкой. — Валериан! — В её голосе прозвучала такая радость, такая неподдельная нежность, что Ваня почувствовал, как его сердце сжимается. Ему не было места в этом мире. Он был лишним.

Ваня молча отошёл от столика, вернулся за стойку. Он наблюдал за ними, за тем, как Валериан умело завладел вниманием Евы, как она растворилась в его словах, в его рассказах. Она смеялась, её картавинка звучала звонче, чем обычно. И Ваня понимал, что её счастье, пусть и обманчивое, не давало ему права на разрушение.