Я потерял тебя навсегда!

Глава 9

Лето продолжало своё безудержное шествие, заливая город горячим, иссушающим светом, но для Евы каждый новый день был лишь продолжением одной и той же невыносимой пытки. Её комната в общежитии превратилась в личную крепость, только не для защиты от внешнего мира, а для укрытия от его равнодушия. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, словно пытаясь спрятаться от самой себя. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь шторы, казались ей навязчивыми и злыми, лишь подчёркивая её одиночество.

Телефон, лежавший на тумбочке, был её единственным окном в мир, который, как ей казалось, когда-то был общим с Валерианом. Но это окно оставалось глухо закрытым. Дни его молчания растянулись в бесконечность. Три, четыре, пять дней… Недели. Каждое утро она просыпалась с одной и той же мыслью: «Сегодня он ответит». И каждый раз, когда экран оставался тёмным, её сердце сжималось от боли и разочарования. Она чувствовала, как её надежда, хрупкая, как крыло бабочки, медленно, но верно рассыпается в пыль.

Её мысли были хаотичны, словно стая испуганных птиц. «Что я сделала? Что не так? Почему он так резко изменился?» Она прокручивала в голове каждый их разговор, каждое прикосновение, пытаясь найти тот роковой момент, ту ошибку, которая разрушила их «сказку». Она вспоминала его слова: «Ты — мой свет», «моя муза», «ты особенная». Эти слова, которые ещё недавно были для неё путеводной звездой, теперь превратились в горящие угли, сжигающие её изнутри. Она чувствовала себя обманутой, использованной. Но признаться себе в этом было страшнее, чем продолжать мучиться в неведении.

Голоса из прошлого, её старые демоны, вернулись с новой, удвоенной силой. «Никто никогда не полюбит её». «Ты не достойна счастья». «Ты всегда будешь одна». Эти шёпоты проникали в самые глубины её сознания, усиливаясь каждым днём его молчания. Ева чувствовала, как она снова скатывается в ту самую бездну отчаяния, из которой Валериан, как ей казалось, спас её.

Она больше не писала в своём блоге, её вдохновение иссякло, словно пересохший родник. Книги не приносили утешения, строчки расплывались перед глазами, а герои казались чужими. Единственным напоминанием о внешнем мире были редкие, тёплые сообщения от Вани из Лондона. Он писал о своих впечатлениях, о сложностях учёбы, о надеждах на будущее. Он всегда заканчивал письма словами поддержки и искренними вопросами о её самочувствии. Но Ева, погружённая в свою собственную боль, едва замечала его. Она отвечала односложно, отстранённо, её разум был полностью занят лишь одним человеком – Валерианом. Она не видела, что настоящий друг, настоящая поддержка была рядом, пусть и на расстоянии.

Наконец, после долгих, бессонных ночей, наполненных отчаянием, Ева приняла решение. Она не могла больше жить в этой неопределённости. Она должна была знать. Любая правда, какой бы горькой она ни была, была лучше этой мучительной тишины. Её руки дрожали, когда она набрала его номер. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, готовая разорвать её изнутри.

Гудки. Долгие, мучительные гудки, каждый из которых был словно удар молота по её натянутым нервам. Ева чувствовала, как внутри неё всё обрывается. Ещё один гудок, и она повесит трубку. Ещё один – и она смирится. Она уже почувствовала привкус горечи на языке, готовая принять очередное разочарование.

И тут… он взял трубку.

— Алло, — его голос был сухим, безжизненным, словно он говорил не с живым человеком, а с автоответчиком. В нём не было ни капли прежней нежности, ни даже прежней наигранной заинтересованности. Это был голос чужого человека.

Ева почувствовала, как по её телу пробежал холод. Её сердце сжалось от предчувствия.

— Валериан? — её голос дрожал, она едва узнавала его. — Это Ева. Я… я так долго не могла до тебя дозвониться. Ты… ты в порядке? Что происходит? Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? Я так волновалась.

На том конце провода повисло молчание. Долгое, мучительное молчание, наполненное тяжестью. Ева чувствовала, как каждая секунда этого молчания растягивается в вечность, как её хрупкий мир медленно, но верно рассыпается на части. В её горле застрял ком, она едва могла дышать.

— Ева, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало лёгкое, едва уловимое раздражение, словно она была назойливой мухой. — Я же тебе уже сказал. Ничего не происходит. Ты слишком… драматизируешь. У меня просто много дел. Лето, сам понимаешь.

«Слишком драматизируешь». «Много дел». Эти слова были словно острые осколки стекла, вонзающиеся ей в душу. Она, которая всегда боялась показать свои эмоции, теперь, когда она осмелилась открыться, была названа «слишком эмоциональной».

— Но… но ты же обещал писать! — Её голос сорвался на крик, полный отчаяния. — Ты говорил, что я твоя муза! Что я… особенная! Что мы…

— Ева, перестань, — резко перебил он, и в его голосе прозвучала явная нотка нетерпения. — Я же не говорил, что мы… встречаемся. Мы просто… общались. Проводили время. Я тебе сразу сказал, что я сложный человек, и не все меня понимают. Ты же сама…

Слова ударили её с силой молота. Он не говорил, что они встречаются. Они просто «общались». «Проводили время». Всё это было игрой. Иллюзией.

— Что… что ты говоришь? Как это «просто общались»? А как же… как же всё, что было? Все твои слова… твоё понимание? — Ева чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Мир вокруг неё поплыл, реальность исказилась.

На другом конце провода снова повисла пауза, но на этот раз она была короткой, наполненной неловкостью. А затем Валериан произнёс слова, которые разбили её сердце на миллиард осколков.