Я потерял тебя навсегда!

Глава 10

Лето, наконец, выдохлось, уступая место золотистой, меланхоличной осени. Деревья оделись в багрянец и пурпур, и их листья, словно прощальные письма уходящего тепла, медленно кружились в воздухе, опадая на влажный асфальт. Для Евы это было не просто сменой сезонов; это было предзнаменование. Конец бесконечной пытки ожидания, которая растянулась на месяцы. С каждым упавшим листом её сердце, истерзанное и измождённое, сжималось от предвкушения и страха одновременно.

Она провела это лето в состоянии болезненной неопределённости. Дни тянулись, наполненные его молчанием, а потом – внезапными звонками, когда он выливал на неё свои проблемы с Сабриной, свою «моральную» боль, свои попытки «спасти» другую девушку. И каждый раз, когда она уже готова была сорваться, оборвать эту связь, он бросал ей крохи надежды. «Нужно подождать немного… с Сабриной ничего не получится… мы с тобой будем вместе». Эти слова, словно ядовитый нектар, питали её измученную душу, не давая ей окончательно сломаться. Она цеплялась за них, как за последний шанс на спасение, на ту самую сказочную любовь, о которой читала в книгах.

Её тело было измождено. Под глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела болезненную бледность, а одежда, которая раньше сидела по фигуре, теперь свободно висела, подчёркивая потерю веса. Сон был тревожным, прерывистым, наполненным кошмарами. Учёба, когда-то её убежище и гордость, теперь давалась с трудом. Она пропускала лекции, не могла сосредоточиться, её мысли постоянно возвращались к Валериану, к его молчанию, к его новой драме. Она чувствовала себя марионеткой, танцующей под чужую дудку, не имея сил вырваться из пут.

И вот, наконец, пришла весть. Валериан возвращается в Самару. Эта новость, полученная от общего знакомого, который случайно упомянул о его скором приезде, пронзила её, как электрический разряд. Сердце подпрыгнуло к горлу. Дрожь пробежала по телу. В одно мгновение все её страдания, вся её боль, весь её гнев на него отступили, уступив место одной, всепоглощающей эмоции: надежде. Он возвращается. Он вернётся к ней. Все эти месяцы боли были не напрасны.

Ева провела весь предыдущий день в какой-то лихорадочной подготовке. Убрала комнату до блеска, словно ожидала королевскую инспекцию. Перебрала весь свой скудный гардероб, пытаясь найти что-то, что могло бы напомнить ему о той Еве, которую он, казалось, когда-то ценил. Она нанесла лёгкий макияж, чтобы скрыть следы бессонных ночей, придала лицу свежесть, которой не чувствовала внутри. Она хотела быть идеальной. Хотела, чтобы он увидел её и понял, что она – та самая, которую он искал.

В голове крутились его слова: «Мы с тобой будем вместе… нужно подождать немного». Она верила в это. Верила, что все эти испытания были лишь прелюдией к их настоящей истории. Что теперь, когда он разобрался со своими проблемами, он наконец-то увидит её, её преданность, её безграничную любовь. Ей казалось, что её страдания были своеобразной жертвой, которую она принесла ради их будущего. И теперь пришло время для награды.

Валериан возвращался в Самару с чувством лёгкого облегчения, смешанного с некоторой усталостью. Лето было насыщено событиями, но драма с Сабриной, несмотря на его «героические» усилия, вымотала его. Она так и не поддалась его «спасению», продолжив свой путь саморазрушения, что, конечно, задевало его эго. Он пытался её вернуть, но её отторжение, её нежелание «слушать разум», его «моральные прозрения» — всё это оказалось бессмысленным. Последний разговор с Сабриной был на грани истерики с её стороны, и он, уставший от её эмоциональности, просто отступил, решив, что она «не хочет, чтобы её спасали».

«Ну что ж, я сделал всё, что мог, — убеждал он себя, глядя в окно поезда на проносящиеся пейзажи. — Она сама выбрала свой путь. Я не могу быть ответственным за её жизнь. Я не бог». Это было его обычное самооправдание, которое позволяло ему легко сбрасывать с себя любую вину.

Теперь его мысли возвращались к Самаре, к университету, к привычной жизни. И к Еве. Он вспомнил её сообщения, полные тревоги и заботы, её неизменную готовность слушать. Ева была его «запасным аэродромом», его эмоциональной подушкой, куда он мог свалить все свои проблемы, не опасаясь осуждения. И сейчас, после утомительной драмы с Сабриной, ему нужен был покой. Ему нужна была стабильность. Ему нужен был кто-то, кто будет его слушать, кто будет восхищаться им, кто не будет требовать от него слишком многого, кроме красивых слов.

Он «оценил» её чувства. Он знал, что Ева всё ещё любит его, всё ещё ждёт. Её отчаянные сообщения, полные тревоги, были для него подтверждением её безграничной привязанности. И он решил, что пришло время «вознаградить» её. Не потому, что он вдруг полюбил её по-настоящему, нет. А потому, что это было удобно. Она была доступна. Она была готова. Она была предсказуема. И он был уверен, что сможет контролировать эти отношения, диктовать свои правила.

К тому же, возвращаясь в Самару, ему не хотелось быть одиноким. Ему хотелось иметь кого-то рядом, чтобы не чувствовать пустоты, которая иногда накрывала его, когда он оставался наедине с собой. А Ева, в её безграничной преданности, была идеальным вариантом. Она не будет требовать слишком многого, как Сабрина. Она будет просто… рядом.

Он приехал в общежитие, оставил вещи, принял душ. Затем, не откладывая, набрал номер Евы. Его голос был полон той самой, напускной нежности, которую он так умело имитировал в начале их знакомства.

— Ева? Привет, это Валериан. Я вернулся. Ты свободна сегодня вечером? Я так соскучился по нашим разговорам.

Ева сидела в своей комнате, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре, её сердце трепетало в ожидании. Телефон завибрировал. Его номер. Она схватила трубку, словно спасательный круг.