Я причиню тебе любовь

Пролог

– Аня, ты красавица! – с придыханием вещает мелкая.

Из зеркала на меня смотрит неузнаваемое нечто.

Чёрное платье чуть выше колена облегает фигуру. Вырез подчёркивает грудь. Рыжие волосы россыпью кудрей лежат на плече.

Финальный штрих – дерзкий макияж в технике смоки-айс.

В зеркале рядом со своим отражением вижу и эту мелкую бандитку.

Прямо я в детстве!

Лишь бы опека не придралась.

На коленках Иринки (она же Ириска) ссадины – следы покорения ближайших гаражей, на руках – царапины от объятий с нашей кошкой Василисой (Сифилисой, или кысь-жрысь), а под глазом красуется синяк от падения в подполье. Это уже мой недогляд и привычка мелкой считать ворон. И всё это в её-то пять с половиной лет!

– Ириска, побудешь немного дома одна? Только не шалить!
– Ес-с-тественно! – тянет она, шепелявя.

Зубы у неё сейчас активно меняются: половина – сама собой, половина – иным, травмоопасным путём.

– У Стаси есть ключи. Она приедет с занятий с малышнёй и за тобой приглядит.
– Я большая уже! Нечё за мной смотреть! Да и Сифилиса со мной, и Адя во дворе.

Да уж, с нашей ОПГ она сила!

– А кто в прошлый раз чуть пожар не устроил?
– Подумаешь, решила печку затопить. Я же не знала, что розжиг льют только в мангал!

Хорошо, что подпалённые брови и чёлка уже отрасли, а то точно нам пришёл бы конец от очередной МарьИванны из опеки.

– Короче, спички не трогать!
– Угу. А ты надолго?
– Думаю, нет. Нужно решить вопрос с помещением для нашего волонтёрского центра.
– А чё нарядилась?
– Чтобы произвести хорошее впечатление.
– Впечатлять пошла?
– Почти.

Оставляю Ириску. Закрываю на все замки. Через полчаса должна прилететь моя подруга по универу и волонтёрству Стася. А пока девица в темнице. Блин, а коса – на улице.

Довольная мордашка Ириски торчит из форточки.

– А ты мне вкусного принесёшь?
– А что ты хочешь?
– Шоколада!
– Хорошо. Будет тебе «шоколада». Только без криминала!

У нас половина старого дома на два хозяина и загульный сосед – пересидок Колян.

Недавно он вернулся, и жить стало веселее.

Съехать нам пока некуда – терпим, отбрехиваемся от подкатов, призываем к совести. Иногда используем подручные инструменты – биту и наш зверинец в виде мастифа Ади (он же Адольф) и кошки Василисы.

Я Аня Скворцова – руководитель волонтёрского центра, и мне двадцать три года. Звучит как приветствие в обществе анонимных алкоголиков. Но как есть. Волонтёрство – это ведь тоже зависимость, тяжёлая и неизлечимая. От неё так же непросто избавиться, она жрёт все силы, высасывает финансы и на корню выжигает личную жизнь.

Из личного у меня, к слову, целых три иждивенца, которые раскрашивают мои будни во все цвета катастрофы: малолетняя сестра-поджигательница и два боевых питомца.

Мамы не стало три года назад.

Отчим свинтил в неизвестном направлении после рождения Иришки.

Своего отца я вообще не знала.

Теперь я за главную – рулю чужими проблемами и причиняю всем добро.

Мне самой это добро почему-то рикошетом не прилетает, но пусть хоть кому-то…

Еду на встречу с Демидом Хромовым.

Этот человек решил «отжать» наши сорок квадратов, в которых расположился Центр, чтобы выкупить вдобавок и часть первого этажа под салон красоты для своей барышни.

Какой красивый жест. Наверное, это романтично – дарить бабам здания.

Не мне оценивать. Я из подарков получала только грамоты за активную жизненную позицию и пи*дюли за неё же.

В моей реальности всё всегда добывалось с боем, с битой наперевес или на чистом везении.

Собственник помещения, Аркадий Петрович, решил уступить это «кусок пирога» в виде квадратных метров нашего Волонтерского центра Хромову, а мы должны искать новое место.

К решению этого квеста я могла подключить меценатов и помощников-волонтёров – Сокола (Олега Соколова, известного в нашем городе бизнесмена) или его друга и коллегу Сеню (Арсения Боровских). Но с чем-то же я должна справляться сама. Тем более речь идет не о наших подопечных и гуманитарке. Помещение – это моя личная проблема.

Помощник Хромова, некий Иван Сотников, посоветовал переговорить с боссом лично. Возможно, он изменит решение.

Стою у дверей охренительного особняка, до которого еле добралась, стерев туфлями все пятки. После привычных кроссовок шпильки – это такие себе скороходы.

Настраиваюсь.

Я буду нагло пушить хвост и кусаться, но помещение не отдам!

В голове настойчиво крутится строчка из стихотворения, которое на празднике лета шепелявила Ириска: «У меня есть киса, киса Сифилиса! А у Сифилисы хвост такой пушистый!»

Не могу сдержать глупую улыбку. И именно в этот момент дверь открывается…

Со сквозняком мне в глаз прилетает какая-то соринка. Забыв про вежливость и необходимость поздороваться, я в сердцах выдыхаю:

– Блин!

И принимаюсь яростно тереть веко, напрочь забыв про макияж.

– Оуч…

Больно. Перед глазами пелена из слёз. Слышу смешок. Мне явно открыл дверь мужчина.

Что ты смеёшься, размытое пятно?!

Кое-как промаргиваюсь.

Видимо, мой хвалёный «смоки» теперь выглядит вообще не айс.

Мужик на пороге дома начинает откровенно лыбиться во все тридцать два. Красавчик!

– Здрасьте. Помочь или уже лучше?
– Лучше.

Да, не так я представляла нашу встречу.

– Что-то ты рано. Мне нужно сопровождение на восемь, а сейчас семь.
– Я не сопровождение. Я…

Он не даёт мне сказать. Жестом просит пройти в дом, а сам разворачивается и идёт вглубь, бросая на ходу:

– Да как хочешь называй. Проходи. Выпьешь чего-нибудь? Можешь расположиться в гостиной.

Не успеваю ничего сказать – язык будто к нёбу прирос. Смотрю на удаляющуюся от меня накачанную спину, просто залипательные мышцы и бёдра, прикрытые полотенцем.

У, какой!