Я приду за тобой

Глава 1. Пушной зверь подкрался незаметно

Я сбежала по ступенькам родного универа радостно, легко, как будто за мной гнались — но не от кого-то, а к чему-то прекрасному. И действительно сейчас напоминала себе козочку. Жмурилась от удовольствия, щурилась на солнце, которое почему-то решило, что сегодня хороший день. Еще бы!

Наш скучный исторический факультет, где обычно пахло пылью и тоской по античности, наконец-то позвали на практику. И не куда-нибудь, а на самые настоящие раскопки! Пусть и не выезжая с области, пусть в соседний район, но это же такая романтика! Лопатки, щеточки, древние черепки, вечерние посиделки у костра — я уже все это представила, прокрутила в голове, как фильм.

А еще их объединили несколько потоков. А это значит... не просто практика. А настоящая охота за прекрасным принцем. Вот он от меня не отвертится.

Ага, сейчас. Кто бы мне сказал, какой «принц» меня уже ждет, я бы, наверное, споткнулась на первой ступеньке и покатилась кубарем до самой парковки. Но я не знала. И жизнерадостно скакала вперед.

В рюкзаке за спиной лежало заявление. Его нужно было как можно скорее заполнить и либо передать лично, либо отправить электронкой. Но секретарь по секрету сообщила узкому кругу избранных (то есть мне, потому что я вовремя подсуетилась с кофе), что мест ограниченно. Кто быстрый — тот и молодец. Кто медленный — тот копается в библиотеке, пока другие приобщаются к настоящей истории.

Поэтому я неслась в общагу. Потому что в моем личном тайнике хранился мой главный враг и моя главная тайна.

Паспорт.

Я никогда не носила его с собой. Никогда. Даже когда нужно было, находила тысячу причин прийти с копией, с нотариально заверенной бумажкой, с чем угодно, только не с оригиналом. Потому что мое имя Алина — это не по паспорту.

По паспорту я — Аланика. Аланика Николаевна.

И эту тайну не знала даже Яна. Хотя мы с ней и подружились, и ночами болтали обо всем на свете, и я даже рассказывала ей некоторые семейные истории (причесанные). Но про паспорт — ни гу-гу. Как-то не хотелось.

«Аланика» звучало как проклятие. Как имя из другой жизни — той, которую я не выбирала. Туда входили черные глаза отца, его низкий голос, который он повышал только на мать, и мамины слезы, когда она узнала, что он женат. На другой. По национальности. Законной.

Короче, скучная, некрасивая история обычного обмана. Расскажу как-нибудь, когда буду в настроении испортить кому-нибудь вечер. А пока я ехала в общагу, полная надежд, несмотря на то, что один...

Хм. Один баран.

Запретил мне.

Представляете? Он мне — никто! Не родственник, не жених, даже не парень (потому что я не соглашалась, нет, что вы, ни за что). И он мне запретил ехать на практику!

— Там, — сказал он, сверкая глазами, — одни мужики. Лопаты. Палатки. До тебя никому дела не будет, а потом приедешь — и вся в синяках, ободранная, голодная. Нет.

— Ты мне никто, чтобы запрещать! — заявила я тогда гордо.

— Сама знаешь, кто я тебе, — зловеще вещал он, оставляя меня в привычном состоянии кипящего чайника.

Вот так. Запретил. Он. Ага.

Я, конечно, решила, что поеду в любом случае. Он не указ. Никто не указ. И вообще, я сама по себе, свободная девушка как...

Короче, в комнату я взлетела как на крыльях. Прямо в общажную, с ободранной дверью и вечно скрипящей кроватью. Бросила рюкзак на стул, подлетела к тумбочке, отодвинула ящик...

Полезла в потайное отделение.

И ничего не нашла.

Пусто.

Мой паспорт! Там была шкатулка, в шкатулке был конверт, в конверте был... воздух. Пустота. Ни бордовой книжечки, ни вкладыша с пропиской, ни даже старой фотографии, которую я туда засунула для маскировки.

— Его украли, — прошептала я в пустоту комнаты.

Я обшарила тумбочку. Потом полку. Потом под кроватью, хотя и знала, что паспорт туда не закатывался. Потом вторую тумбочку, которую я использовала как склад для книг.

Ничего.

Я металась по комнате и думала, что делать. Заявление о краже? Но украли только паспорт, а зарядка и ноутбук на месте. Кто крадет только паспорт? В чат прилетело сообщение.

Я подскочила к телефону.

Он.

«Ничего не потеряла, беляночка?»

С минуту я ошарашенно смотрела на экран. Нет. Не может быть. Он не мог... откуда он узнал про шкатулку? Про потайное отделение? Откуда?

А потом меня накрыло. Волной. От макушки до пят.

Я быстро отбила:

«Клянусь, если это ты... я убью тебя».

Три точки. Он печатал.

«Приходи. Поговорим».

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Алан, — сказала я в никуда. — Если ты думаешь, что это смешно...

Я не договорила. Потому что он, кажется, не думал, что это смешно. Он думал, что это — план.