Я призываю силу!

Глава 2

Все случилось два года назад. Я только закончила академию, и довольная отмечала с подругами последний сданный экзамен. Пусть и не на отлично, но сдавала сама и была этим горда. Правда, профессия, педагог мне не нравилась, и пошла я на неё по настойчивой просьбе родителей, так как душа не лежала вообще ни к чему.
Каюсь, за свою недлинную жизнь я столько всего перепробовала, но так и не нашла занятия по душе, поэтому позволила родителям выбрать мне профессию, и нормально училась положенный срок. Единственным моим любимым занятием было читать. Вот здесь я могла «работать» с отдачей, глотая за день по несколько книг, а потом спать на парах в институте. Сначала я читала все, что мне попадалось, потом увлекалась детективами, после историческими произведениями, но, когда прочитала первую книгу фэнтези, пропала для всех остальных жанров, полностью отдавшись во власть магии.
Да, в тот день я была счастлива, сыпала шутками и весело смеялась над чужими. А потом была огромная машина, несущаяся на высокой скорости к пешеходному переходу, громкий визг тормозов, и испуганные крики девчонок. Резкая боль, которая сразу прошла, и темная мгла, окутавшая меня словно теплое одеяло, и мягко баюкающая в звенящей тишине.
Не знаю, сколько я так висела, лежала или стояла во тьме, пока ко мне не пришла мысль, что я хочу жить. Все равно как, но главное, жить, а не находиться в этой странной и пугающей своей мягкостью темноте. А потом меня куда-то потянуло, словно в воронку засасывало. Я почувствовала, что мне не хватает воздуха, и несет так быстро, что не могу уловить взглядом, где я… А потом увидела темное округлое помещение, твердый постамент похожий на алтарь и страшные фигуры в черных балахонах, завывающие на непонятном языке.
Я голая в какой–то жиже, и тут меня прорывает дикий кашель, от которого, казалось, выскочат все легкие, и скручивает боль в солнечном сплетении. Я согнулась в позу эмбриона, и тихо поскуливала. Потом услышала женский голос, тихий, или мне это просто показалось после дикого визга.
Почувствовала, как меня стаскивают с постамента, обтирают, одевают и куда-то ведут. Но мозг не успевает принять эту действительность и, через минуту я опять проваливаюсь в темноту, но теперь она населена монстрами и чудовищами, которые хотят меня съесть. Проснулась с криками о помощи, и в первую секунду не поняла, где я. Потом чужая комната и чужая женщина, и все вокруг не похожее на больницу, в которой по идее я должна была оказаться после обнимашек с машиной.
–Где я, – спросила чуть отдышавшись и выпив воду из стакана, протянутого женщиной.
– Тебе не нужно волноваться, – с непонятным акцентом сказала сиделка и взбила подушки, удобно укладывая меня назад, – Ты в хорошем месте, где о тебе позаботятся.
– Звучит странновато, – буркнула я, а потом огляделась.
Комната была небольшая, а кровать полуторка, на которой я лежала, заправлена светлым бельем. Арочное окно, забранное кованной узорной решеткой, было открыто, и ветер трепал тонкий, белый в мелкий цветочек тюль, принося запах свежести и непонятного цветочного аромата. Тут же у окна стоял письменный стол, весь резной и покрытый лаком, с интересными полочками. Он был заставлен книгами и старинными листами бумаги, желтоватого цвета. Рядом стоял стул из того же дерева и такого же цвета, с мягкой спинкой.
С другой стороны, массивный шкаф, такого же качества как стол и кровать. На его дверцах поблёскивало зеркало. Мне срочно захотелось посмотреть на себя. Если я попала, то могла же и в другое тело угодить. О родителях, и о том, что случилось, решила не думать, потому что боялась скатиться в истерику. Просто посмотрела на замершую женщину, которая, казалось, ждала, как я буду себя вести.
– Ну что ж, – подытожила она, – Чувствую в тебе стержень, и думаю, что справишься. Сейчас придет девушка, и все тебе расскажет. Физически ты здорова, но отдохнуть до завтра я тебе советую. Потом у тебя начнется другая жизнь, а пока отдыхай.
Женщина улыбнулась. Глаза, словно застывший лед, не выражали каких-либо эмоций. Она вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой темно-коричневую, под стать всей мебели, дверь. Лежала я одна недолго, через какие-то пару минут ко мне впорхнула, влетела или вбежала Аля. Когда я увидела её в первый раз, она показалась мне глупой и недалекой.
Может, потому что часто улыбалась, может, потому что сразу приняла меня в близкие подруги, а может, потому что в то время я все принимала в штыки, и везде искала подвох.
Аля, Альбина, Альра – переиначили ее имя местные. Она была рада, что я русская, и поэтому её прислали обучать меня всем правилам. Были еще польки, испанки, француженки, немки и даже афроамериканки, которые, кстати, почти сразу исчезали в неизвестном направлении. А русская была одна – Альра.
Потом я узнала, что и наша попечительница имела русские корни, поэтому могла говорить со мной сразу после переноса. Для меня стало неожиданностью, что учить язык придётся самой, и дело это муторное и болезненное, так как выучить надо быстро – за пару месяцев. Потом уже меня будут обучать совсем другому. Аля сразу рассказала про язык, а потом смеялась, наблюдая мое недовольство, и вспоминала, как она тоже была не рада такой действительности.
Уже потом на протяжении этих двух лет я понимала, как нам повезло быть друг у друга. Мы всегда были заодно и всегда поддерживали, покрывали, и прикрывали спины, понимая, что иначе нас просто перемелют и съедят.
В пансионе попаданок царили свободные нравы. Девушки могли драться и выяснять отношения между собой, и у наших попечителей и учителей это не вызывало тревогу. На моей памяти несколько девушек кончали жизнь самоубийством, но даже это не вызывало изменения порядков. Нас словно проверяли на прочность и говорили, что даже мертвые, мы хорошие батарейки. И еще одно сказала Аля мне в тот первый день – мы не маги… Да, внутри нас поистине огромные, по местным меркам, сосуды, но каналы, по которым магия выходит наружу, и с помощью чего плетут заклинания маги, у нас неразвиты или попросту их нет. Вот такие интересные физиологические подробности, из-за которых мы все сюда и переносимся.
История эта идет из древних времен, когда еще богиня могла ходить среди людей и когда магия была сильна как никогда. Тогда одни подняли восстание против других, и потерпели поражение. Чтобы не умирать в репрессиях, было решено отдаться на волю богини, и искать новые земли.
Эйдана тогда еще не была исследована, людям хватало места, и искать другие земли просто было не нужно. Но повстанцам, которые хотели поменять императора, пришлось искать их, чтобы основать свое государство. Они погрузили все своё имущество на корабли, и поплыли куда глаза глядят. Всё лучше, чем оказаться на плахе. Плыли они долго, многие корабли погибли, но потом обнаружили землю и, первая сотня, которая ступила на неё, получила поистине небывалую магическую мощь. Впоследствии их стали называть «золотой сотней». Самые магически одаренные дети рождались в этих семьях.
Постепенно они расселялись, плодились, развивали свое государство, на престол которого взошел тот, кого они нарекли императором. Прошло много веков и тысячелетий. Было налажено сообщение с бывшей родиной, люди все больше заселяли Эйдану, но постепенно стали замечать, что потомки Золотой сотни стали вырождаться. Все меньше сильных одарённых детей и все больше пустышек, как называли людей без силы. Все больше родов просто исчезало из перечня первопроходцев, отдавая свои титулы дальним родственникам.
И тогда император попросил богиню, а она у Эйданы одна – богиня жизни и магии, помочь вернуть силу в золотые рода. Та откликнулась на зов своих детей, и даровала им нас, несчастных, погибших в своих мирах попаданок.
Сначала для девушек это был ад. И времена у нас тоже на Земле были другие, и сами барышни не многие выживали в ритуалах. Мужчину связывали с женщиной особым ритуалом, при котором она становилась его донором и дополнительным сосудом. А еще они рожали одаренных детей… очень одаренных. Но имели лишь роль неодушевленного предмета. На них не женились и им не давали свободу. Всю жизнь такая попаданка лишь тенью следовала за своим хозяином, и выполняла свою бездушную роль. Их называли измара – тень.
Это длилось очень долго, пока одна из них не взмолилась богине и не принесла себя в жертву, чтобы её голос был услышан. И богиня услышала. Попаданок не было очень долгое время. Больше тысячи лет, пока маги не стали снова вырождаться. Что говорить, даже в магическом мире нужно соблюдать осторожность с близкородственными браками.
Дед нынешнего императора повторил ритуал своего предка, и попросил у богини тех, кого раньше называли измара. Вместе с первой попаданкой пришел обелиск, на котором черным по белому было написано, что лишь с согласия пришлой можно получить и сосуд, и дитя. С того времени девушки стали приходить в Эйдану каждый месяц. И среди сильнейших магов была очередь, кому достанется следующая. А уж как добиться согласия, было много способов, пришлых подкупали, влюбляли или вгоняли в долги. вот что мы имеем на сегодняшний день.
После нескольких месяцев проведённых в приюте, мне выдали чек. Это был длинный пергамент, в котором были записаны расценки услуг, которые уже мне были предоставлены, и которые еще предоставят, если я выберу. Учеба, одежда, какие-то поездки, визиты лекарей.
Среди попавших были женщины в возрасте, которым предлагали комплексное омоложение, разве можно отказаться? Но оплачивать нужно было ребенком или несколько десятков лет побыть батарейкой. Нашли способ, чтобы ритуал не связывал навсегда.
А я хотела быть магом. Наша главная надсмотрщица, женщина, которая в первый день была рядом, с красивым русским именем Алёна, лишь рассмеялась, когда я спросила, можно ли стать магом.
– Можно, но зачем тебе, – скептически спросила она, – Учиться надо с самого детства, это не так легко, да и учеба стоит не дешево, даже в простых школах. Бытовики могут иметь хороший заработок и не знать нужды, но опять же, у тебя нет на это денег, империи невыгодно обучать тебя магии.
–А если я все–таки захочу стать магом, что нужно? – спросила я Алёну.
– Нужен артефактор, – с сомнением сказала она, – У них есть специальные навыки и устройства. Их придумали для слабосилков, они добавляют каналы.
–И сколько это будет стоить? – не отставала я.
– Какая же ты, – ниера посмотрела на меня уже с поджатыми губами.
– Вы приходите в этот мир на все готовое! Вам предоставляют жилье, еду, учителей! И все, что вам нужно сделать, это родить ребенка, и даже за это вам заплатят столько, что вы не будете знать нужды всю оставшуюся жизнь… – женщина резко вскочила из–за стола, за которым я ее застала, – Вы никчёмные, неумные и неблагодарные твари, – почти прошипела она, – А теперь пошла вон отсюда.
Я выскочила за дверь ее кабинета, как будто за мной по пятам смерть неслась.
–Ну как? – спросила Аля, – я же говорила, все бесполезно. Нам нужно придумывать самим, что делать дальше.
И мы стали думать. Учить язык было трудно, а выучить его за пару месяцев еще тяжелее. Меня пичкали настойками для улучшения памяти, а это та еще гадость. Целыми днями я должна была заниматься с учителем, и пить настойки. В итоге, у меня теперь стойкое неприятие этого зелья, такое, что я видеть этот синий бутыль не могу, но я справилась.
Говорила с акцентом, но говорила! И понимала! И даже читала и писала. Язык был чем-то похож на испанский, и уже не казался таким сложным, как в начале. И теперь только ежедневные тренировки на правильность речи.
А потом начались встречи с будущими «работодателями». Нас не спрашивали, хотим ли мы с ними встречаться. Живете на всем готовом? – Будьте любезны выполнять требования. Не скажу, что маги все поголовно были уродами или же не соблюдали правила приличия, нет, некоторые были довольно милы, некоторые красивы, из-за таких девушки даже спорили.
На моих глазах одна сразу согласилась и на ребенка, и на десятигодичный ритуал и, словно заколдованная, ушла с красавчиком. Но я этого не хотела.
Были, конечно, и такие, кто не считался с нашими желаниями, и с первых же встреч лез осуществлять продолжение рода. Тут уж как повезет. Одну девушку не смогли отбить вовремя, и маг её изнасиловал, закрывшись магией, не помог и обелиск с правилами. Зачем нам последующие для его потомков несчастья, если здесь и сейчас ему ничего не сделают. Поэтому ходили мы на свидания только вдвоем и никто не запретил.
Мы высчитали с Алей наши долги, и сколько нам надо работать, чтобы выплатить всё империи, это выходило долго, но оно того стоило, свобода того стоила. Теперь еще сбежать бы, и найти эту работу. Мы знали, что можем устроиться на работу, и выплачивать свой долг, но кто ж нас выпустит.
Пансион находился недалеко от столицы Сарос, но до нее нужно добраться, найти жилье и работу. А денег нам не выдавали, и продать нечего, потому что ничего лишнего, у нас не имелось в принципе. И вот такая дилемма была у нас.
И время поджимало, так как мы могли жить в пансионате лишь два с половиной года. Не знаю, почему такая цифра, но Аля уже подходила к концу свободной жизни. А там, или батарейка, или инкубатор или… Был еще один способ, который мы вспоминали с содроганием. Служба в Сонном Лесу. Про лес это отдельная история, которую я обязательно расскажу, но служить там такой же батарейкой, за все время согласилась лишь одна. И ее тело до сих пор лежит в специальном стеклянном гробу, для устрашения таких несговорчивых, как мы. Девушка страшно изуродована магией. Было такое чувство, словно её тело разобрали на детали, а потом слепили заново, но не так как должно… Перекрученное ужасное видение, я долго потом не могла спать.
Не думайте, я не сразу поверила. Пришлось много читать в библиотеке о Сонном лесе, узнавать у людей, которые работали в пансионе, чтобы сложилась правдивая картина. Поэтому мы выжидали и готовились к бегству, а там будь что будет.
Нам потом просто повезло. Совсем нечаянно, когда нас выводили на прогулку, нам попался мальчик с листовками, обычно такие разносят срочные объявления. Один из листочков мальчишка всунул в руки ниере Алёне, а та, скомкав, кинула в урну. Пока наша щебечущая и привлекающая внимание людей толпа девушек шла дальше, я украдкой подняла листочек и сунула его в свою сумочку. И вспомнила про него только на следующий день,а когда прочитала, то нашла Алю, и прочитала ей. А потом мы рылись в библиотеке и штудировали все про архивариусов и про магическую академию.
В листочке было объявление, что в связи открытием новых хранилищ, появились вакансии на должности архивариусов. Трёхмесячное обучение, плюс полный пансион и постоянная работа на ближайшие пятьдесят лет. Так далеко мы не загадывали, но посчитали, что, если все получится, мы рассчитаемся с империей через пятнадцать лет. Ура. Хотелось прыгать от счастья, но все трудности были ещё впереди. Мы нашли способ заработать на дорогу и на пару дней съёма жилища, но придется экономить на еде.
Одним из моих увлечений юности, было бисероплетение и вязание всяких фенечек из разноцветных ниток. Здесь нам преподавали вязание на спицах, так как мы можем в будущем служить в высшем обществе, а рукодельничать должна уметь каждая уважающая себя аристократка. С этих уроков мы натаскали всяких ниток и бусинок. Вечерами я плела браслеты, а Аля, которая могла любого уговорить на все, что хочешь, талант прямо, отдавала их нашей кухарке Райне. Женщина сердобольная и совестливая, хорошо еще надзирательница не прознала, Райна сдавала на продажу наши рукоделия в лавку, где жила. На удивление всё хорошо продавалось. Может, из-за того, что это было необычное для этих мест рукоделие, может, еще что-то. Мы не рассчитывали обогатиться и понимали, что кто-нибудь скоро перебьет нашу работу, но собрать немного денег получилось.
Когда нас вывели на очередную прогулку, мы сбежали. Была прохладная погода, и мы смогли натянуть на себя несколько платьев, а под жакетами было не так видно, что мы резко прибавили в весе. Потом на трясущихся ногах неслись по улочкам поселка до ближайшей станции дилижансов, купили самый дешевый билет, и тряслись несколько часов до столицы.
Про комнату узнали все от той же Райны. Купили газету, и по объявлениям нашли самую дешевую комнату на два дня. Столько дней было до набора в архивариусы. Мы молились, чтобы Алена не сразу кинулась искать нас в городе. Пока облазят леса и парки, пока поймут куда мы сбежали и пока оповестят власти, мы надеялись уже быть пристроенными. В этот долгожданный день Аля вдруг решила забежать в храм к богине, она и на земле была верующая, а тут, как говорится, богиня реальная. Поэтому я вышла немного позже и шла к комплексу зданий академии почти полчаса.
И все получилось. И теперь мы стоим обе в белых балахонах, которые выдали нам сразу после речи ключника, и не верим своему счастью. Будущим архивариусам дали несколько дней на улаживание своих дел, а потом учеба и работа.
Но в квартирке, где собирались устроить междусобойчик и отметить поступление сидела ниера Алёна. Что-то говорить было не нужно, она и так все поняла. Молча достала из своего коричневого ридикюля два пергамента, и протянула к нам руку. Я была на взводе и собиралась бежать. При любом случае, назад в пансион не вернусь и точка, но ниера Алёна усмехнулась:
– Лайзы давайте горе-воительницы.
– Что? – удивленно спросила Алька, а у меня голос не слушался от страха.
– Давайте жетоны, надо ваши долговые расписки на них переписать
Мы с трясущимися руками передали ей жетоны, которые легко снимались с мантии и легко цеплялись, как магниты. Ниера приложила жетоны попеременно к каждому листу, которые потом исчезали, а наши жетоны мерно начинали светиться, потихоньку затихая.
– Ваши вещи, – кивнула на два вместительных чемодана ниера, потом осмотрела каждую с каким-то удовлетворением, – Вы вторые.
– Что простите, – спросила я, потому что и так собиралась задать вопрос, на тему “А как это все понимать?”.
– Вы вторые за полвека, которые не смирились и сбежали, – ниера усмехнулась, – Первая была моя бабка Анастасия. Теперь вы. Я почти разочаровалась, но вы не подвели.
– А что, так можно было? – задала я напрашивающийся вопрос.
– Что не запрещено, значит, разрешено, – глубокомысленно вякнула Алька, мы с ней переглянулись.
– Бывайте девчонки, – просто сказала надзирательница, – Удачи вам! Если возникнут вопросы, то не стесняйтесь, — это уже в мой огород подколка, поняла я, и вперые открыто улыбнулась этой женщине.
– До свидания и спасибо, – почти хором ответили надзирательнице, по сути оказавшейся нормальной женщиной.
Откуда мы знаем, какие клятвы она давала, чтобы работать в пансионе, и что ее там держит, тоже не знаем. Так что, пока просто по-человечески простимся.